Паутина

Освещения не было, но мрак не скрыл от Леголаса очертания девушки, застывшей у края насыпи. Она задумчиво рассматривала лошадиную голову из светло-серого камня, вдвое превосходящую настоящих меарас. Животное будто выпрыгивало из земли, вытянув длинные ноги и раскрыв рот, откуда текла вода и собиралась в глубокой овальной чаше.

Слегка наклоненная вперед, она роняла бесцветный ручеек в узкий желоб, тянущийся вдоль главной дороги к ограде. Источник звонко журчал и источал холод, но колючие мурашки доставляли Агате радость, напоминая свободные ветра родины. Годы, прожитые в однообразии и спокойствии под защитой брачных уз — крепчайшего щита женщин.

В Волда ее муж считался обеспеченным человеком: владел конюшнями, участком земли и милым домиком с несколькими слугами. Там-то девушка и проводила большую часть времени — ее никуда не отпускали из-за сурового нрава местных племен. Но иногда супруг уезжал, и тоску дней разгоняли неистовые скачки без седла; привычка, от которой не хотелось избавляться. Она же заставляла пренебрегать и комфортом, отчего лицо Агаты часто хлестал дождь или спутавшийся с волосами ветер, лишавший зрения и оставлявший только глухие удары копыт и хриплое дыхание лошади. Но что еще нужно, когда вокруг лишь трава и небо?

Ничего. И ощущение это даже сквозь время гнало тревогу, позволяя девушке забыться. Только воспоминаний из супружеской жизни было немного; они чередой пронеслись за минуту и разбились о неясный образ, заставивший сердце затрепетать.

Но эту мысль разрушило касание теплых ладоней к плечам, и Агата вздрогнула от неожиданности.

— Испугалась? — улыбнулся Леголас, обняв девушку со спины и дав понять, как холодно вокруг.

— Я задумалась. — Ощущение, как легко эльф скользит носом по волосам и изучает их аромат, подчинило разум, мешая отличить явь от прошлого.

— Расскажешь? — Он сжал объятья, и Агата улыбнулась, вспоминая, как приятна сквозящая в ласках мужская сила.

Она опустила веки и прижалась затылком к шее принца, наслаждаясь размеренным дыханием. Тихим, плавным… как дурман, заставившим губы разомкнуть и честно ответить на вопрос:

— В степях Рохирримы
Свой дом обрели,
В просторах они Медусельд возвели.

На миг замолчав, девушка повернула голову, чтобы вдохнуть исходивший от Леголаса запах мускуса и ванили, пока его руки не спеша скользили вниз, заставляя голос подрагивать:

— Холмов повелитель,
Защитник и страж,
Поднялся из зелени
Моря мираж.

Губы эльфа коснулись лба, и он тихонько выдохнул, когда Агата сильнее прижалась к нему. Стараясь различить фигуру, ощутить напряжение в затвердевшей груди и пальцах, ритмично сжимающихся на животе. Так приятно, но так высоко.

— Взметнувшись до неба,
Столица росла.
Трудился народ,
Не щадя живота.

Шепча слова, она накрыла его ладони своими, но замерла — какая-то часть сознания еще держалась за благоразумие. Но разве можно устоять перед влажностью губ, настойчиво прижавшихся к шее? .. Затем к впадинке за ухом, грея его частым дыханием.

— И гордостью были,
Всегда и во всем,
Прекрасные кони,
Чей взор так умен.

Как давно Агату не обнимал мужчина? Пол года? Год? Кажется, уже вечность. И все скопившееся за нее желание заворочалось в чреслах лишь от одного движения Легаласа. Он еще старался быть осторожным, но выдал томление, больно вцепившись в плечо девушки и разворачивая ее к себе.

— Свобода в крови —
Вот наследие их.

Опустив руки на вздымающуюся грудь, она двинула ими вверх, с силой прижимаясь к гладкой ткани, источающей мягкий жар. К привычному аромату добавились нотки ландыша и вина — губы принца раскрылись в беззвучном вдохе, а глаза заблестели в темноте.

— И истина эта
Превыше других.

Едва слышно закончив стих, Агата вскинула голову навстречу поцелую, но шагнула назад — внешне спокойный эльф напористо вжался в ее рот и дернул обратно, заставив удариться животом о свои бедра. Их твердость всколыхнула жгучую вибрацию в лоне, и девушка повисла на шее Леголаса, сминая ладонями шелестящую одежду вместе с волосами. Мягкими, прохладными… как и локон, упавший на щеку, когда она впустила уверенный язык и начала потягивать его, смакуя вкус.

Но жадный принц недолго оставался ласковым; вкушающие касания сменились беспорядочными поцелуями и торопливыми движениями рук по спине партнерши. Царапавших одежду и дергавших шнуровку, будто проверяя ее на прочность. А затем скользнувших к шее; ощущение мужских пальцев на обнаженной коже на миг лишили Агату возможности отвечать. Этого хватило, чтобы эльф оставил ее истерзанные губы и прижался к щеке, к подбородку, к уху… Он двигался так быстро, страстно — девушка не успевала следить. Только обнимала, потираясь о Леголаса, чтобы унять сладкий зуд в твердых сосках.

Все смешалось, закружилось: звезды вдалеке, плеск воды, частое шумное дыхание в унисон и звонкие поцелуи… и запах. Лишающий воли запах мужчины. Почти скрывший, как требовательно сжались на ягодицах руки эльфа, когда он не почувствовал желаемого сквозь обилие нижних юбок.

— Нет, — выдохнула Агата, мягко пытаясь отстраниться.

Но синда не послушал. Только шепнул что-то неразборчивое и снова завладел ее ртом, продолжая ритмичные ласки.

— Хватит, — девушка заставила себя отвернуться: прижимаясь к бедрам принца, она хорошо чувствовала, что настойчивость может кончиться близостью на холодной земле под взором стражей.

— Pan, — хрипло посмеиваясь, шепнул он и скользнул ладонями чуть выше. Желая то ли успокоить, то ли усыпить бдительность.

Но как бы не страшили эти объятья, сладость их туманила мысли. Агата вновь забылась, положив голову на плечо эльфа и с грустью думая о несчастном цветке на одежде.