Паутина

Глянув на музыкантов, он опустился на стул так рьяно, как будто намеревался задушить противника. Чертог вновь наполнила беззаботная мелодия и гости с шумом расселись по местам, но веселья не было; дети расположились в соседнем зале, а здесь войну помнили все.

Погрустнела и Агата, еще минуту назад довольно улыбавшаяся своему месту — от королевского помоста ее отделяли всего девять человек, хотя раньше ее сажали в конец стола. Но теперь это было не важно. Аппетит пропал, и девушка рассматривала образы прошлого: очертания каменной стены и остроконечных башен крепости в Волде, где Маршал собирал обездоленных подданных. Куда и привели Агату с Эвитой после бесконечных дней ожидания и страха в лесной чаще.

Обернувшись, девушка взглянула на бывшего покровителя и с удивлением отметила, как же он постарел. На помощь королевским войскам уходил совершенно другой человек — еще не надломленный битвой с отрядом дунландцев, в которой потерял единственного сына. Еще веривший, что истощенная долгой, голодной зимой супруга поправится…

Возможно, не стоит злиться на Маршала за угрозы и резкость? Скорее всего, он действует в интересах Рохана — неизвестно, так ли искренно дружелюбие эльфов.

За рассуждениями Агата и не заметила, как обвела взглядом королевский стол и остановилась на Леголасе. Судя по хитрой улыбке, он уже давно наблюдал за девушкой, и она с готовностью ответила, твердо решив помочь Маршалу в его затее. Не без удовольствия; тогда, в лесу, испуг притупил эмоции и не дал насладиться моментом, о чем приходилось жалеть.

Такой спокойный, воспитанный… Непохожий на мужчин-рохиррим принц манил к себе, чем и отличался от Трандуила; даже с цветами на голове и в сказочной одежде Владыка Леса продолжал источать неясную угрозу, будто заморозившую глаза изнутри. Что было странно — природа одарила Леголаса таким же взглядом цвета аквамарина, заключенным в ореол густых ресниц, но спутать отца и сына было невозможно. Почему? .. Не ясно.

Агата так задумалась, что с трудом узнала свое имя, громко произнесенное распорядителем торжества. Песня! И как можно было забыть? ..

Только сокрушаться некогда; король, Маршалы, эльфы, гости — все обратили на нее заинтригованные взгляды, ожидая хоть какой-то реакции. Внимание давило, как толща ледяной воды, и спину закололи мурашки. Но девушка все же заставила себя улыбнуться и встать, стараясь вложить в каждое движение как можно больше грации.

Уверенность в собственном голосе не покинула ее, однако ноги едва слушались, а раскатистый стук каблуков заставлял смущаться. Агата обрадовалась, когда он стих, и опустила глаза, стараясь забыть о королевском помосте, напротив которого стояла. Легкая мелодия лютни позволила отвлечься, и она запела, вкладывая эмоции в слова, а не в волнение:

— Я позабуду дом и друзей,
Полкоролевства отдам за коня,
И я буду верен любимой своей,
Если она не бросит меня.

Внутри все дрожало, однако песня бежала непринужденно, как ветер, ограждая девушку от чужих взглядов. И уже скоро она решилась поднять глаза на Маршала, который расслабленно опустил подбородок на ладонь и улыбался: оседлые жители всегда любили истории о путешествиях.

— Я безнадежно влюблен в паруса,
В скрип башмаков и запах дорог,
Вижу чужие во сне небеса,
Но иногда вижу твой порог…

Фреалаф тоже замечтался, а Трандуила не интересовала музыка — он рассматривал свою тарелку, в отличие от сына. Тот слушал Агату внимательно, и его блестящие полуприкрытые глаза слишком о многом говорили девушке. Эльфу нравилось то, что он видел, поэтому она осмелела и небрежно откинула с лица выбившуюся прядь, четче произнося слова:

— …Горный ручей да краюшка луны;
Может, в пути суждено мне пропасть….

Руки вдруг сами задвигались в воздухе, рисуя неясные силуэты, и заставили принца улыбнуться, разгадывая их смысл. Возможно, он и был, но музыка исчезла слишком резко, а на смену ей пришли звонкие аплодисменты. Уже повеселевшая румяная Агата низко поклонилась и направилась обратно к своему месту, не забыв напоследок одарить Леголаса игривым взглядом.

Только сейчас она заметила, как неистово колотится сердце, и, устроившись на стуле, потянулась к кубку с вином. Однако на секунду замерла и взяла соседний бокал с медовым напитком; в ее мире ценилась женская скромность, и девушке еще не приходилось обольщать мужчин — самое трудное впереди.

Дождавшись, когда собравшиеся насытятся и пустятся в пляс, Агата встала и направилась вдоль стола, то и дело замирая перед выскакивающими на дорогу танцорами. Остановившись перед гладкой золотой колонной у самого выхода, она повернулась и взглянула на Леголаса; он возвышался над скачущими головами людей и внимательно наблюдал за девушкой, которая подняла руку и легко отбросила со лба кудрявые волосы. А затем медленно пошла навстречу звездному небу, прохладному ветру и «горному ручью», о котором пела**.

Эльф вспомнил жест и коротко улыбнулся, обнажая зубы. Еще юный, он хорошо знал чувство влечения, однако природа не давала страстям завладеть разумом… до недавнего времени. Что же изменилось? Отчего вдруг синда почувствовал томительное желание кинуться за белоснежной фигурой, чтобы оказаться наедине с ней?

Стараясь охладить пыл, Леголас глубоко вздохнул и тут же закашлял: почему во всем дворце такой тяжелый грязный воздух? Уж не он ли стал причиной неожиданных изменений? Нет. Будь здесь опасность — Владыка непременно понял бы это. Но он не тревожился, и эльф отбросил грусные мысли, направляясь за приятными.

Трандуил, хоть и беседовал с Фреалафом, все замечал и понимал. Кивком он отправил нескольких стражей вслед за сыном, но они дошли только до мраморной площадки — вниз по крутой лестнице принц отправился один.