Паутина

Они вдруг обострились и потемнели, словно напитавшись бессознательной яростью, готовой обратиться в стрелы и пронзать все живое. Эвита видела, как под скулами эльфа заиграли желваки. Видела, как сжались его кулаки, будто пытаясь удушить невидимого противника. Видела, но не понимала, чем вызван этот гнев, заставивший ее нутро сжаться и затрепетать где-то в горле.

Синда и впрямь ненавидел эту женщину. Настолько люто, что готов был швырнуть об пол, окажись она рядом!

Мало кто знал, что уничтожившая Эрин Гален Тьма исказила и самого Владыку. Проникла в него, словно ядовитое испарение, заполнила кровь и одурманила разум, вынудив от природы хладнокровного эльфа стать еще более равнодушным и отстраненным. Ведь теперь он должен был каждый миг сдерживать пылающую внутри жестокость, бороться с гордыней, завистью и похотью.

С помощью Эру и собственной воли Трандуил научился держать в узде эту гремучую смесь, печать которой изуродовала его лицо. Однако живущий внутри Балрог дремал не всегда; иногда он противился, сворачиваясь в шипастый клубок и мучая фэа, не давая отдыха напряженному разуму.

Вот и сейчас он заворочался в чреслах при виде готовой на все женщины, прогнать которую Владыка оказался не в силах. Слишком долго боролся он с искушением, храня верность покойной супруге. Однако копившееся желание прорвалось наружу и заставило эльфа кивнуть перепуганной гостье в знак одобрения.

Увидев движение, она вздрогнула и бессознательно отступила назад. Однако вовремя взяла себя в руки и даже постаралась улыбнуться: хоть Трандуил и жил в лесной чаще среди пауков, но дикарем совсем не казался.

Такая мысль успокаивала, и Эвита неторопливо потянулась к шнуровке, борясь с последними всполохами догорающего в крови страха. Она наконец-то отошла от двери и под мягкое эхо направилась в сторону, ища место, куда бы не доставал взгляд эльфа. Ей следовало бы раздеться при нем, но утерянное самообладание требовало хотя бы минутной передышки — ведь причина гнева так и осталась тайной.

За спиной Владыки действительно оказалось спокойнее, и женщина успела мысленно обругать себя, пока скидывала обувь: Трандуил должен позвать ее снова, а значит, нужно ему понравиться. Теперь уже нет места страху, ведь за дверью ждет Маршал, расположение которого слишком переменчиво; это дало уверенность, а звонкий плеск за спиной будто торопил Эвиту, платье которой рубиновым водопадом упало к ногам. Она не стала трогать нижнюю рубашку и в таком виде развернулась к эльфу, который уже стоял по колено в воде, роняя град мелких капель.

Они напоминали белый мед, растопленный горячей кожей Владыки, от которой исходил едва заметный пар. Змеящийся так же плавно, как и изгибы крепких мышц, непрерывной волной опутавшие все безволосое тело. Оно казалось почти иллюзорным, чужим в этих степях, где обитали неотесанные воины с броней из жестких волос. Или престарелые чиновники, утратившие силы, но не надежду, отчего Эвите иногда казалось, что она обладает чарами.

К двадцати семи годам у нее было уже очень много мужчин, однако близость редко приносила удовольствие. Поэтому женщина забылась и без страха подошла к Трандуилу, глаза которого все еще пылали.

Но теперь их лица были на равных, а интимность обстановки стирала большинство преград. Эвита оказалась так близко, что даже сквозь шелковую ткань почувствовала жар эльфа, согревший и ее. Давший смелость протянуть руки и опустить ладони на округлые плечи, наслаждаясь мягкостью разгорячённой водой кожи.

Синда вздрогнул и блаженно опустил веки, когда женские пальцы стали вдумчиво обводить четкий контур губ и сдвинутых бровей, заставляя их расслабиться, вспоминая сладость чужих ласк. Однако складочка на переносице так и не исчезла до конца, что заставило Эвиту улыбнуться, скользнув руками ниже. К мокрым волосам, которые она осторожно убрала за спину и принялась настойчиво оглаживать рельефы чуть выпуклой груди, игриво задевая ярко-коричневые горошины сосков. Только сейчас женщина заметила, как неистово колотится сердце Трандуила; будто отчаявшийся зверь искал долгожданной свободы. Она даже испугалась, что собственная плоть доставляет ему боль, и торопливо подняла глаза, но застывшее лицо не выражало ничего, кроме отстраненности.

Все те же слегка напряженные брови, те же серебряные капли на черных ресницах — если Владыка и испытывал мучения, то не заметил их. Он был собран как в запале битвы, ведь до сих пор старался обуздать желание, чуждое самой природе народа Эльдар. Он верил, что насытится малой толикой запретных ласк и найдет в себе силы прогнать нежданную гостью. Но бездействие она истолковала по-своему и подалась вперед, касаясь сомкнутых губ легким поцелуем.

Трандуил не ответил, борясь с желанием толкнуть Эвиту в воду и утопить: как смеет она вести себя так фривольно? Как смеет обольщать? .. Как смеет обнимать, мягко прикусывая зубами ухо и тихонько смеяться, будто увидев что-то забавное? ..

А она не чувствовала угрозы, повинуясь охватившему разум сладострастию, и аккуратно потягивала бархатистую мочку. Нежную и вкусную, словно и впрямь покрытую медом; женщина даже закрыла глаза от наслаждения, ощущая, как синда напряженно выдыхает и поворачивает голову, облегчая ей задачу.

Это скромное поощрение отразилось жгучей молнией в животе, отчего Эвита несмело обняла Владыку Леса, изучая его плечи и вытянутую спину, дрожащие от сбившегося дыхания. Оно с хрипом вырывалось сквозь разомкнувшиеся губы и эхом проносилось в нагревшемся воздухе. Или это не окружение, а само тело женщины загорелось от близости Трандуила, чья необычная красота порабощала волю?

Так и есть. Даже опыт не спасал ее от надвигающегося краха, чьи отголоски затрепетали в лоне. Но гнать их не было сил. Эвита забылась, припадая раскрытыми губами к шее эльфа и дерзко изучая ее языком. Опускаясь все ниже, между звонкими поцелуями вдыхая запах жасмина и будоражащий аромат мужского тела. Слишком волнующий, чтобы сдерживать искушение.