Страница 22 из 25
– И ты умеешь перевязывать?
– Конечно, это дело не хитрое. Тем более я видела, что ротмистр привез целую сумку бинтов да корпии.
– Я была бы очень благодарна Стефа, – приветливо сказала Лиза.
Прошла неделя. Лиза почти полностью поправилась. Перевязки ей уже не требовались. Она сама накладывала на рану чистую салфетку, прикрепляя ее булавкой к платью. Павел появлялся ежедневно, хоть на полчаса, но непременно. В первый день, узнав, что Стефа сама перевязала девушку, Корнилов лишь недовольно вспылил, заметив, что Лиза, зря просила хозяйку об этом, ибо она, не имея опыта, наверняка, плохо справится с этим делом. Но этого не случилось. И уже на следующий день после, заявления Лизы о том, что повязка не спала и она чувствует себя вполне хорошо, молодой человек промолчал, а затем перевел разговор на другую тему. Во время встреч Павел обычно подолгу сидел рядом с Лизой, пока она перебирала крупу или вязала, помогая Стефании. А через несколько дней, когда девушка окончательно поправилась, он предложил ей прогуляться по небольшому пролеску, находящемуся недалеко от избы.
Во время этих недолгих прогулок, Павел рассказывал ей о службе, о неудачах и постоянном отступлении русской армии. О том, что Витгенштейн делает все, чтобы сдержать неприятеля в его наступлении. Иногда он рассказывал забавные случаи из своей службы, пытаясь шутить. Но, у него плохо это получалось. Лиза понимала, что Корнилов слишком серьезный, жесткий, дисциплинированный и властный мужчина, для этого. И выступать в роли балагура и весельчака у него вряд ли когда-нибудь получится.
Наедине с Корниловым, Лиза больше молчала. Она, то и дело, смущалась под его пристальным, горящим взором, наслаждаясь каждым мигом, проведенным рядом с Павлом. Молодой человек более не прикасался к ней и, даже не пытался поцеловать. Он был до крайности вежлив с ней. Но, Лиза отчетливо замечала, как Корнилов, то и дело, настойчиво и выразительно, останавливает свой взгляд на ее губах, явно желая чего-то большего. Но, сейчас, у него не было повода приблизиться к ней и ему приходилось сдерживать свои желания.
В тот день Корнилов приехал днем. Лиза была одна в горнице. Стефа с Никиткой были в поле. Девушка перебирала крупу, когда подняв глаза, увидела на пороге Павла, держащего свой кивер под мышкой. Она встрепенулась, ощущая, что невозможно рада видеть его. Он поздоровался и коротко осведомился, как у нее дела. Лиза ответила, что все в порядке, а хозяева в поле с самого утра, и, в тот же миг, отметила, как разгорается его серо-зеленый взор. Смутившись, Лиза вновь принялась перебирать крупу, искоса наблюдая, как молодой человек засуетился и начал ходить по горнице от окна к двери, словно что-то его чрезвычайно волновало. Она ждала его обычного предложения прогуляться, но он упорно молчал.
– Вы позволите мне присесть, Елизавета Андреевна? – вдруг спросил он, останавливаясь напротив нее.
– Конечно, садитесь Павел Александрович, – произнесла Лиза тихо, заметив, что он бледен и нервно кусает губы. Корнилов сел напротив и положил свой кивер на стол. Он опять замолчал, а Лиза опустила глаза на пшено, которое перебирала. Ее щеки горели ярким румянцем под его напряженным, жадно смотрящим на нее взглядом. Он начал нервно постукивать пальцами по столу и Лиза желая разрядить обстановку спросила. – Вы так и не получили ответного письма от моего брата Петра?
– Пока нет, – глухо ответил Павел. Увидев, что она подняла на него глаза, он, тут же, смутился под ее чистым проникновенным взором. Он боялся того, что Лиза прочтет по его глазам о его лжи и о том, что он до сих пор так и не написал поручику Николаеву.
– Может вам еще раз написать? – предложила девушка. – Возможно, письмо затерялось где-то в дороге?
– Должно быть, – кивнул молодой человек. – Напишу. По последним данным, первая армия Барклая-де-Толли в Смоленске. С первым же гонцом туда отпишу в штаб армии, с просьбой отыскать вашего брата.
Лиза вздохнула и задумчиво посмотрела в окно.
– Знаете, Павел Александрович, я все думаю, – начала тихо Лиза. – Я уже поправилась. Может мне вернуться домой? Я уже так долго здесь. Наверное, мачеха волнуется за меня. Мне, теперь, кажется, это было ошибкой ехать сюда, так далеко. Из поместья напишу Петру и буду ждать, когда он сможет приехать к нам.
Павел, который в этот миг слишком настойчиво смотрел на ее личико, упиваясь каждым мигом этого краткого свидания с обожаемой девушкой, почувствовал, что последняя ее фраза огорошила его. Он вмиг окаменел и почувствовал, будто чья-то рука стиснула ему горло.
– А, что же я? – не сдержавшись, выпалил Корнилов и Лиза посмотрела на него непонимающим взглядом.
– Вы? Что вы? – пролепетала она, не понимая к чему он клонит.
– Как вы не понимаете, Елизавета Андреевна. Я очень привязан к вам и, сейчас, для меня вы единственная светлая радость в этом кровавом хаосе войны, – на одном дыхании произнес он. Лиза устремила на него опешивший взор и вдруг отчетливо поняла, что молодой человек говорит искренне. И, видимо, не может сказать, что влюблен в нее и оттого говорит так замысловато. Ведь, она ясно видела, в эту минуту, страсть и пожар в его потемневших глазах. Но, Лиза не хотела, чтобы Павел влюблялся в нее, это было бы неправильно и нечестно с ее стороны, ведь он не знал всей правды о ней. Да, она хотела его страсти и влюбленности для себя, ибо сама сию минуту испытывала к нему сильные нежные чувства. Но, у этих чувств не было будущего. Горько вздохнув, она вымолвила:
– Вы должны понять, Павел Александрович. Я не могу остаться здесь, с вами, это неправильно и просто невозможно.
– Да понимаю я, не глупец! – вспылил Корнилов, резко поднимаясь из-за стола и, вновь начиная мерить горницу шагами. Через минуту, он вдруг остановился напротив нее и, испепеляя ее взглядом, произнес. – Поймите, дороги, нынче, очень опасны. И я не могу допустить, чтобы вы ехали одна, куда бы то ни было. Давайте решим так. Я отправлю еще одно письмо вашему брату и мы вновь будем дожидаться ответа. А, уже в сентябре решим, как поступить с вами.
Лиза молчала, так как ее раздирали противоречивые чувства. Она мучилась желанием остаться с ним и, в то же время, осознавала, что это невозможно, долг жены Арсеньева призывал ее вернуться в Петербург.
– Вы согласны, Елизавета Андреевна? – он устремил на нее поглощающий властный взор и и Лиза не в силах отказать ему, понадеявшись, что все разрешится к лучшему, ответила:
– Хорошо, я согласна.
– Что же, вот и сладили, – кивнул он. Уже, через миг, Павел оказался за спиной Лизы
– Поймите, Елизавета Андреевна, я желаю вам лишь добра…
Он медленно приблизился к ней вплотную. Лиза почувствовала, как от него исходит жар, горячими волнами проникая ей под кожу, дурманя голову, делая ее слабой и покорной его власти. В следующий миг, она вздрогнула, ибо ладонь молодого человека очень осторожно прикоснулась к ее волосам, заплетенным в косу на затылке. Замерев, она осталась сидеть на месте и лишь ее пальцы непроизвольно выпустили зерно из рук. Рука Павла очень медленно спустилась по ее волосам, лаская их и остановилась на шее девушки. Лиза задрожала всем телом, предчувствуя, что сейчас произойдет нечто невозможно интимное. Его сильные руки властно легли на ее плечи и, гладя их пальцами, спустились по ее рукам, гладя и отдавая им нежную ласку.
– Знаете, Елизавета Андреевна, только одно мучает меня, – произнес Корнилов низким обволакивающим баритоном. – Отчего мы встретились посреди этого ужаса? Отчего я раньше не видел вас никогда? Отчего судьба так несправедлива? И я не могу побыть дольше рядом с вами?
Он склонился к ней и его руки с неистовством сжали ее плечи, а губы страстно приникли к ее нежной шейке сзади. Лиза вся затрепетала от его ласки и в следующий миг, когда его губы чуть отстранились, она выгнулась ему навстречу и подняла личико, потянувшись к нему губами. Павел стремительно, сверху приник губами к ее зовущему рту, приподнимая девушку со скамьи и притягивая ее к себе на грудь. Лишь спустя некоторое время он отпустил ее губы и, словно куклу полностью вытянув Лизу из-за лавки, поставил рядом с собой. Проворно обвив руками ее стройный стан, Корнилов властно устремил взор в ее чудные очи. Она смотрела на него огромными невинными глазами, совершенно открыто и, не смущаясь, словно он был единственным смыслом ее существования в этот миг времени. Павел понял, что если, тотчас, его губы вновь не прикоснутся к ее притягательному рту, он просто умрет. Он вновь склонил голову к губам Лизы и, притиснув девушку к своей широкой груди, начал уже более страстно и глубоко целовать ее нежные губы. Она не отталкивала его. Обвив его шею руками, Лиза вся подалась ему навстречу. Ощутив ее ответный порыв, Корнилов окончательно потерял голову и начал отчаянно и неистово целовать ее, чувствуя дикий восторг оттого, что Лиза, так же, как и он, жаждет этого поцелуя.