Страница 25 из 130
Идти мне было некуда. Новую комнату я смогу снять только утром. В лабораторию наведаться можно, но спать там негде, да и с людьми Варда я встречаться не стремилась. Они наверняка подозревают меня в пособничестве убийце. Конечно, интересно, как прошел допрос, который командор собирался устроить своим воинам. Вполне вероятно, что все уже выяснено… но нет, масса, которой покрывается сердцевина тхалакка должна вариться еще, по крайней мере, до полудня. Я оставила ее на слабом огне, приглядывать за ней желательно, но необязательно. Лучше всего появиться перед Вардом уже с продуктом моих трудов. Это послужит лучшим доказательством, что я та, за кого себя выдаю.
Где–то лаяли собаки. Ночь была ясная, на небе ярко сияли крупные звезды, месяц светил так, что грязная брусчатка улицы казалась посеребренной. Гулять в такую ночь по Кариону с полными карманами денег – безумство.
Услышав громкие голоса на соседней улице, я застыла на мгновение, готовая тут же броситься бежать. Но хотя говорившие обсуждали нечто довольно бурно, угрозы в их голосах не было. Медленно и осторожно я стала подбираться поближе. Отчасти из любопытства, отчасти надеясь пройти часть пути с людьми.
– Ну и рожа у него!
– Смотри, пена изо рта, бешеный что ли?
– Да нет, просто зелья сожрал много. Дурак...
Украдкой заглянув за угол я увидела пятерых человек, склонившихся над шестым. Двое были прохожими, судя по одежде, а трое в ночных рубашках выбежали из близлежащих домов.
– Он так орал, перед тем, как сдохнуть, – сказала толстая женщина с сеточкой на голове. – Весь дом перебудил. Унесите его куда–нибудь, а, мужчины!
– Куда?! По–твоему, мы должны по городу с трупом под мышкой разгуливать? Сбросим в канаву и все дела.
– Да ты с ума сошел! Это же будет у моего дома гнить!
– Да, честно говоря, мне по барабану...
Разговор становился все более жарким.
Я знала, что на труп смотреть не стоит. Но, влекомая нездоровым любопытством, не смогла удержаться. Прошла мимо собравшейся компании, как бы между делом взглянув на распростертое на земле тело.
Сердце пропустило удар.
Это бледное, заросшее черной щетиной лицо я уже видела. Буквально только что. Это было лицо взломщика, который смотрел на меня по ту сторону окна.
Теперь он был мертв. Глаза закатились, оставив открытыми белки, зубы обнажились в оскале, подбородок был покрыт пеной. Наверное, неудачливый взломщик действительно злоупотреблял зельями на основе ганта. В очередной раз, одурманенный, пошел воровать. Увидел кого–то, двигающегося в комнате, – и испугался. Вероятно, сквозь дурман я показалась ему чудовищем. Поэтому он поспешно убежал, а потом умер на улице , когда зелье пришло в полную силу.
Не стоит думать, что было бы, если бы эта отрава подействовала иначе, и я показалась бы ему не опасным существом, а желанной жертвой.
Задумавшись, я быстро шагала по ночному Кариону, уже не так озабочиваясь маскировкой. Опомнившись, я приостановилась и огляделась. Кажется, я неподалеку от портового квартала. Самого опасного квартала в городе. Правда, не так далеко есть знакомый мне бар. Там, конечно, собирается всякая шваль, но ограбить меня все же не посмеют.
Я стала спускаться по горбатой улочке, ведущей к морю. Поначалу она вела мимо домов более зажиточных граждан, и обрамлявшие ее сады и живые изгороди давали достаточно тени, чтобы спрятаться. Я даже надела капюшон старого плаща, чтобы вернее слиться с темнотой.
В портовом квартале стало хуже. Здесь уже не было деревьев, домишки лепились вплотную один к другому – так что даже проулков для отступления не было. В некоторых лачугах, даже несмотря на поздний час было светло – жители зашивали сети при свете каганца или занимались другими, более темными делами.
Просочившись в ночи, как тать, я, наконец, дошла до таверны у пристани. Дверь была распахнута – из проема валил клубами дым от самокруток и таял в свежем холодном воздухе. Если б не полный кошель денег, я бы лучше решилась скоротать ночь под звездным небом, чем в душной забегаловке.
Вдохнув напоследок полной грудью, я вошла в зал и устроилась на жестком табурете в самом темном углу – зато относительно спокойном.
Я сидела, опершись локтями о стол и положив подбородок на сплетенные пальцы. Вокруг царил обычный для кабаков гомон. Сегодня здесь было куда больше народу, нежели в предыдущие мои посещения. Несмотря на осадное положение города, в таверне вовсю шла гульба. Крепкие столы были уставлены подсвечниками, кружками и бутылками. Кое–где люди теснились по пять пропойц на лавке, некоторые, как и я, сидели в одиночестве. Свирепый подавальщик обходил посетителей с подносом, уставленным кружками с вином и пивом. Молодая девушка с платье с глубоким вырезом раздраженно размазывала грязь шваброй, останавливаясь всякий раз, когда с ней заговаривали мужчины.
За столом у окна, в компании подозрительно одетых людей сидел Кевер. Его собутыльники представляли собой весьма забавное зрелище, если, конечно, смотреть на них из безопасного угла. Невообразимые лохмотья, потрепанные матросские робы, жилетки из вытертой до дыр кожи соседствовали с золотыми пряжками, усыпанными самоцветами рукоятями ножей и сабель. У многих в ушах покачивалось по полудюжине серег, а на руках красовались замысловатые татуировки.
Вероятно, эти милые люди занимались воровством, может, контрабандой или пиратством, но скорее всего – всем сразу. Более неподходящей компании для вечерних посиделок с градоправителем было трудно себе представить. Разве что, Кевер пытается таким образом наладить хорошие отношения с влиятельными преступниками, все же в Карионе именно они пользуются и уважением, и властью.