Страница 37 из 38
- Он прекрасно поглощает любые запахи, мы так в монастыре спасались от жуткого запаха мясобойни, что была у нас под боком. А еще Антон сказал, что вы любите аромат лавандового масла, я и пропитала…
Я отключилась от ее болтовни, прошла в ванну и плотно закрыла за собой дверь. Тут меня действительно ждала полная чаша для умывания, в которой плавали лепестки роз. Вот что за бред? Она этому в своих глупых книжках про гаремы с таинственными наложницами начиталась? Где она розы то нашла, чтобы лепестки оборвать? Я уже открыла рот, чтобы отчитать глупую девчонку, как мой взгляд упал на зеркало. Оно было запотевшим, а на нем было нарисованы два скрещенных меча, словно на пиратском флаге. Ее рук дело? Я вылетела из ванны, подтащила Пиону к зеркалу и ткнула в него носом.
- Что за чепуху ты нарисовала?
Она отчаянно замотала головой:
- Я не понимаю, что случилось? Что нарисовала? Или вам не понравилась вода? Недостаточно горячая? Я ее нагревала на солнце, но если хотите, то могу спуститься...
- Замолчи! - Пиона действительно не понимает или не видит.. Я перехватила ее руку, поднесла к зеркалу и провела по рисунку, стирая линии. Потом с ужасом поняла, что ее ладонь после этого действия осталась абсолютно сухой.
- Зеркало чистое? - упавшим голосом спросила я, чувствуя, как стремительно портится настроение.
Пиона недоуменно взглянула на меня, потом взглянула на зеркало, потерла рукавом невидимое пятнышко в углу и ответила:
- Чистое, но если вы желаете, чтобы я...
- Не желаю, иди, - я с трудом вытолкала ее обратно за дверь, она рвалась помогать мне в омовении.
Я умылась, старательно не глядя в зеркало, которое упрямо продолжало смущать зрение фальшивым узором. Спешно разделась, окатила себя остатками воды и вдруг очень явственно почуяла крепкий запах табака и кожи. Мара атамана никогда не появлялась в зримом обличье, только голос в моей голове, запахи, а еще легкое покалывание в кончиках пальцев, как если бы он вновь учил меня мастерству карточного шулера.
- Что же ты хочешь мне сказать, атаман? - прошептала я, рассматривая остаток воды в чаше, в которой сиротливо плавали лепестки. Так и мысли мои сновали медленно и лениво в прозрачном потоке событий, но неожиданно их узор сложился радугой и мгновенно распался на миллионы цветных осколков. А я поняла, как одним взмахом решить проблемы финансирования, быстро обрести благодарность вояга, спровоцировать убийцу, а заодно досадить инквизитору. Последнее было почему-то особенно привлекательным в предстоящем мероприятии...
Я решила не мешкать с задуманным, но на выходе с ванны меня перехватила решительно настроенная Пиона.
- Госпожа, вы куда? Давайте я вам волосы уложу...
Я сообразила, что волосы у меня действительно даже не причесаны. Я поискала глазами гребень и обнаружила его в руках у девчонки, которая радостно мне улыбнулась и кивнула на зеркало.
- Садитесь, вы даже не представляете, как хорошо я умею причесывать...
- Неужели в монастырях теперь и такому обучают? - не удержалась я от ехидства.
- Нет, что вы! Это меня Агнесс научила, пока я... - девчонка опять запнулась, стиснула зубы, но нашла силы продолжить. - Вы даже не представляете, какая она мастерица! И причешет, и накрасит, и оденет, ровно куколку, и вот уже, глядишь, совсем другой человек!
Я наблюдала, как Пиона ловко расчесывает мои спутанные космы и забирает их наверх в достаточно сложную конструкцию из нескольких отдельных косичек и свободных локонов.
Похоже, что она успела расшить платье, которое сидело теперь практически свободно. Ее лицо светилось нездоровым энтузиазмом и трудолюбием, и меня это признаться несколько озадачивало. Неестественная реакция.
- Что ты можешь сказать про мужа госпожи Розмари? - рука Пионы слегка дрогнула, а я поморщилась от слишком резкого рывка гребня. - Что он за человек? Он действительно уехал неделю назад?
- Да, - кивнула девчонка, продолжая расчесывать и заплетать, но теперь ее движения стали слегка неуверенными.
- Так что ты о нем думаешь? - настойчиво повторила я свой вопрос.
- Он ... плохой человек. Госпожа, я всю ночь думала над вашими словами. - Пиона решительно кивнула моему отражению. - Я буду бороться за свою свободу. У меня получится забыть...
- Забыть? - прервала я ее, вставая с кресла. - Даже не вздумай. Я буду тебе напоминать. Ты должна все помнить.
Пиона в испуге отступила от меня, прижимая к груди гребень.
- Ты должна вспоминать о нем, о своем отчиме, о ... кто там еще был? Вспоминать каждую деталь, ярко и подробно. Знаешь зачем?
Девчонка отрицательно помотала головой, разом потеряв весь румянец.
- Чтобы бороться. Чтобы это никогда не повторилось. Нельзя бежать от кошмара, потому что бесполезно. Потому что однажды он все равно догонит и превратится в страшную явь. Мало не покажется. Поэтому каждый вечер вспоминай. Вспоминай так, как если бы смотришь на все со стороны. Думай. Анализируй. Ищи слабости. Свои и обидчика. Свои устраняй, его - запоминай. Голову научись уже использовать, дура.
Я села обратно и кивнула ей продолжать. Руки у нее слегка дрожали.
- Бороться, говоришь готова? Тогда ответь, как бы сейчас поступила, случись все вновь.
Пиона замешкалась, потом сжала гребень так, что костяшки пальцев побелели.
- Я бы дралась, царапалась, кусалась, я бы...
- Ответ неверный, - отсекла я. - Надумаешь другие варианты - скажешь. Довольно.
- Но я... Я же не закончила, госпожа!
- Ничего, будет пикантная незавершенность образа, - ответила я, разглядывая забранные только с одной стороны волосы.
- Антон сказал, чтобы вы обязательно спустились к завтраку!... - крикнула она мне вдогонку.