Страница 36 из 38
Если предположить, что жертва сидела в кресле перед зеркалом, слегка повернутом к стене, и удар был нанесен ей в таком положении, то как убийца должен был изогнуть руку, чтобы не вспороть, а именно рассечь кожу? Я изогнулась, теоретически возможно, но все равно неудобно. А если жертва все-таки не сидела? Я за шкирку подняла Пиону с кресла и скомандовала:
- На колени! Быстро, - и не дожидаясь, подсекла ее под коленями, пригвоздив к полу. Впрочем, девчонка уже не сопротивлялась, она поняла, что ее не собираются убивать, просто у хозяйки странные причуды. Нет, на коленях жертва определенно не стояла, брызги располагались бы несколько ниже. Я застыла в отчаянии, чувствуя, что мысли, словно навечно связанные фигурки карусели, со скрипом понеслись по второму кругу.
- Госпожа, я могу встать? - робко спросила Пиона, выведя меня из ступора.
Ее милое личико скривилось в страдальческой гримасе в зеркальном отражении, и я отстраненно подумала, что оно слишком невинное. Прическа ей шла, но открытый лоб вкупе с большими темными глазами делали ее похожей на святую заступницу, так, как их любят изображать на церковных росписях.
- Нет, - сказала я, отпуская ее плечи, поискала глазами ножницы, не найдя, вытащила кинжал из сапога. Прежде, чем девчонка успела испугаться, отсекла спереди толстую прядь ее волос и разровняла челку, склонив голову набок и любуясь на результат.
- Госпожа! - Пиона вскрикнула и схватилась руками за волосы. - Зачем?
- Так тебе определенно лучше, вставай, - теперь облик Пионы уже не казался таким простым и невинным, появилась легкая пикантность и загадочность. - А знаешь, плохо, что у тебя было так мало клиентов, сложно тебе придется...
- Почему?
Я сделала глоток остывшей настойки, но не ответила девчонке, задержала жидкость во рту, потом прыснула ею на стену, наблюдая за потеками. Кровь гуще, конечно...
- Потому что не умеешь ничего. А своего будущего мужа тебе придется добиваться и соблазнять.
- Но я не понимаю, я думала, что это он хочет... Нет?
- Нет. Он ничего не знает и знать не должен. Он - страшный человек, знаешь ли. Безумец, живущий в собственно причудливом мире. Куда никого не пускает. И тебя не пустит. Но ты же умная девочка, сможешь? - я устало улыбнулась. - Впрочем, тебе деваться некуда. Если не добьешь предложения руки и сердца за два месяца, отправишься обратно в бордель. Так что лучше тебе уж расстараться и угодить одному мужчине, чем потом всю жизнь ублажать многих, верно?
Я без сил опустилась на кровать, чувствуя, что нет сил даже раздеться.
- Кстати, - вспомнила я, не удержавшись от возможности поиздеваться. - Ты обязательно должна понравиться его отцу. А это будет пожалуй сложнее, потому что он еще больший сумасшедший. Ты знаешь, что его тихо ненавидят все женщины в этой части города? То, что он делает с их волей, заставляет их сходить с ума. Каждая клянется, что никогда больше ногой сюда не ступит, не поддастся больше соблазну, что вчера это было в последний раз, когда она позволила себе это изумительное наслаждение... Но приходит новый день, и все они возвращаются... - я широко улыбнулась. - Чтобы еще раз вкусить запретное... Ступай спать.
Пиона нерешительно застыла у двери.
- Госпожа?...
- Что еще? - раздраженно буркнула я, откидывая голову на подушку и закрывая глаза.
- Разве я не должна помочь вам раздеться?
- Я сама, иди уже...
- Но у вас такой уставший вид... А настойка? Тот паренек сказал, чтобы я проследила...
Она, что, вздумала мне указывать? Я схватила стакан и запустила им в Пиону:
- Пошла вон!
Она спряталась за дверью, но потом упрямо выглянула и спросила:
- Скажите хотя бы, как его зовут?
Не было сил даже пальцем пошевелить, что уж тут говорить о том, чтобы встать и оттаскать ее за волосы, поэтому я просто ответила:
- Мартен. Его зовут Мартен. Завтра ты с ним познакомишься. И если сейчас же не исчезнешь, клянусь, встану и придушу.
Перед тем, как провалиться в недолгий сон, отвоеванный у оставшейся ночи, у меня перед глазами промелькнуло чудное виденье Пионы в аккуратном чепчике и корсете с торчащей пышной грудью, крепкими ручками замешивающей тесто и радушно принимающей покупателей в пекарне…
Сквозь сомкнутые веки я ощущала теплые солнечные лучи, что ползли ленивой янтарной мухой по моему лицу. Просыпаться не хотелось, но я подхватилась на кровати, осознав, что сдобой не пахнет. Глубоко втянув воздух, который пах легким ароматом лавандового масла и совсем чуть, на грани обоняния – выпечкой, я наткнулась взглядом на цветущую мордашку Пионы, что сидела напротив меня с импровизированным опахалом из тонкой промасленной бумаги.
- Что ты тут делаешь?
- Выспались, госпожа? – она до отвращения жизнерадостно улыбнулась и встала. – Я приготовила вам воду для умывания…
Я с удивлением поняла, что действительно выспалась. Впервые за последние два месяца… И чувствовала себя почти довольной жизнью, как оказывается мало надо человеку для счастья.
- Почему не пахнет сдобой? Пекарня не работает, почему? – я потерла переносицу и потянулась на кровати.
- Работает. Я придумала, как устранить запах, что вам досаждает. Ваш брат мне рассказал, почему вы такая злая. Потому что плохо спите и питаетесь. Наша настоятельница, матушка Еванесса всегда говорила, что от этого все беды и случаются. Поэтому я…
- Да неужели? – пробормотала я, неохотно соскальзывая с кровати и бросая взгляд на настенные часы, которые – о, ужас – показывали почти половину девятого.
- … Поэтому я развесила мешочки с кусочками древесного угля, вон, смотрите…
Я повернула голову к плотно закрытому окну, над которым действительно красовались загадочные мешочки.