Страница 80 из 110
Книжная кожа была гладкой, блестящей и абсолютно пустой – без единого слова. Толик видел книгу впервые в жизни. "А… что это за книга?", - озадаченно спросил он. "Это так называемое Евангелие, - ответил Максим Андреевич. – Религиозная книга, с помощью которой служители культа, то есть, священники, попы, а также несознательные граждане пытаются задурманить головы советским людям и настроить их против Советской власти. И вдруг ее находят у ребенка, школьника. То есть, у тебя, Толя. Это уже совсем ни в какие ворота не лезет". – "Но это не мое… Честное слово!..". – "Эту книгу нашла в твоей комнате твоя классная руководительница Таисия…". Он повернулся к директрисе. "Таисия Борисовна", - подсказала та. "Да, Таисия Борисовна, - кивнул Максим Андреевич. – В среду, когда приходила к тебе домой. Нашла в твоей комнате, на полке, где стоят твои книги и учебники. А внутри лежало вот это". Он достал из Евангелия маленькую картинку. Присмотревшись, Толик понял, что это иконка – Богородица с младенцем. Похожа на ту, что он видел у Кости Княжича, только руки по-другому сложены… Изображение Богородицы, судя по всему, было вырезано из какого-то журнала и наклеено на кусочек картона. "Но… я не знаю, - Толик поднял глаза на Максима Андреевича. – Я, правда, не знаю, как она ко мне попала, могла попасть…". – "Это нашли у тебя в комнате, на твоей книжной полке, и ты не знаешь, как она туда попала? Извини, но поверить в это трудно. Я не допускаю и мысли, что эта книга принадлежит твоим родителям. Я хорошо знаю твоих родителей: они честные советские люди, и ТАКОЕ у себя в доме держать бы никогда не стали. Это исключено. Отец – начальник участка на заводе, коммунист, мама – врач в поликлинике. Нет, они здесь, бесспорно, ни при чем. Тебе дал ее какой-то чужой человек, воспользовавшись твоей юностью и неопытностью. Какой-то негодяй, скорее всего, взрослый негодяй, так ведь? Так назови нам его имя, Толя, и к тебе больше никаких вопросов и претензий не будет. Мы сами займемся этим человеком. Даю тебе слово, что этот человек никак не сможет повредить или отомстить тебе, если ты назовешь нам его или ее имя. Ты мне веришь?". - "Да, но…". И тут Толик вспомнил. Это была та самая книга, которую он взял с полки Кости Княжича, когда на каникулах приходил к нему домой. Костя хотел дать ему пособие по географии – вторую книгу слева, а Толик схитрил и взял вторую справа. Елки-палки!.. Надо же было такому случиться, что ей оказалось это самое… Евангелие!.. И эта сволочь Тася нашла ее у Толика дома!.. Когда она успела это сделать-то? Он даже и не видел! Ну, да, Тася же все время терлась за спиной у завуча, вот он и забыл про нее. Твою мать!.. Час от часу не легче: то видео, то награды деда, то теперь книжка эта… И все это на одного Толика!.. За что?!
"Что ты молчишь, Топчин? - пророкотала директриса. – Не слышал, о чем тебя спросили?". "Елена Геннадьевна, - снова усмирил ее упреждающе воздетой ладонью Максим Андреевич. – Ну, так как же, Толя? Ты же сказал, что раскаиваешься в своем поступке и готов его исправить. Но, извини, я пока не вижу этой готовности. От тебя требуется не так уж и много: всего лишь назвать имя человека, который подсунул тебе эту книгу. При том, что это нужно не столько мне, сколько лично тебе. Да, тебе. Можно сказать, от этого напрямую будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Ты пойми, мы и сами найдем этого человека. Но если мы сделаем это без твоей помощи, у меня не будет оснований считать, что ты, действительно, раскаиваешься в своем поступке. Напротив, появятся основания полагать, что ты покрываешь этого человека и тем самым совершаешь еще более недостойный комсомольца поступок, нежели просмотр лживого западного фильма. И если выяснится, что ты - заодно с человеком, который дал тебе эту книгу, тебя наверняка исключат из комсомола. Человек, который читает подобные книги и хранит их у себя дома, не может состоять в комсомоле. Это было бы противоестественно. Как результат, ты, Толя, сам, своими руками, лишишь себя тех возможностей и перспектив, которые дает тебе жизнь. Будучи исключенным из комсомола ты не сможешь поступить в престижный вуз, получить высшее образование, престижную специальность и должность, наконец. Нет, я не хочу сказать, конечно, что без высшего образования жить нельзя. У нас любой труд в почете. Но мне кажется, что ты, с твоими способностями, с твоей хорошей успеваемостью вправе рассчитывать на большее. Зачем же себя этого лишать? Зачем портить себе жизнь, ломать ее в самом начале? Зачем расплачиваться за действия человека, который, по сути, решил морально совратить тебя? Назови нам его имя, Толя, и ни я, ни Елена Геннадьевна никогда впредь не вернемся к этой истории. Как будто ее и не было. И родителям твоим ни слова не скажем. Более того, если ты нам поможешь, это сыграет свою роль и в ситуации с видеофильмом. Ты, безусловно, получишь какое-то взыскание по комсомольской линии, без этого, увы, не обойтись, но не самое суровое. Так, Елена Геннадьевна? Так?". – "Да", - нехотя ответила Легенда и поджала губы. "Ну, вот, о чем же здесь думать? – Максим Сергеевич пытливо смотрел на Тэтэ. – На мой взгляд, выбор очевиден. Ну, Толя?..".
Толик сидел, уставившись в стол. "Этот Максим Андреевич уговаривает, как Перс тогда, на даче, когда предлагал обменять ордена на бейсболку, - подумал он. – Соблазнительно уговаривает. Все "плюсы" и "минусы" по полочкам раскладывает… А откажись я тогда на даче от Персовой заманухи, может, всего этого и не было бы... Хотя какая между ними связь?.. А сейчас отказаться, изображать из себя дурачка невозможно. Немыслимо. Если исключат из комсомола – точно, прощай, мечты о нормальном вузе, о нормальной работе и… об Америке. Я никогда туда не попаду. Останусь здесь навсегда. До самой смерти. И все из-за этой проклятой книжки?!".