Дорога в Аризону

Венька захлопнул дверь, Кинг-Конги прыгнули на заднее сиденье, и "вольво", осторожно огибаемый проезжающими машинами, тронулся с места. Толику совершенно не хотелось праздновать нечаянную встречу с одноклассником, которая, к слову говоря, отчего-то не вызвала у него бурной радости – наверное, слишком велико было потрясение от случившегося на трассе. Да и в висках ломило после Кинг-Конговской кулачной бомбардировки. Однако что-то подсказывало Толику, что возражать Веньке, такому новому и монструозному, не следует.

Глава 40.

Минут через 10 они припарковались у какого-то ресторана на тихой улочке с громким названием – улица Торжества Революции. Над входом синими неоновыми буквами было выведено "Мир спирта". Что было прежде, в советское время, на этой улочке и на месте этого ресторана Толик не помнил. В детстве он редко бывал на этой улице.

"Мир спирта" в этот час был абсолютно пуст. Массивные столы озарялись ярким светом, бьющим, как из окошек, из застекленных ниш в стенах. В нишах, словно раритетные вазы, высились гигантские бутыли, наполненные пистолетными гильзами. Между нишами, друг против друга, расположились две большие фотографии с совершенно голыми девушками в туфельках, стоявшими вполоборота к зрителям, – блондинкой и брюнеткой. Блондинка тянула к карминовым полуоткрытым устам горлышко водочной бутылки, брюнетка – дряблый, но толстый соленый огурец.

Завидев вошедших в ресторан Веньку и его спутников, от барной стойки к ним дрессированной собачонкой метнулась молодая официантка в мини-юбке и подобострастно залепетала: "Здравствуйте, Вениамин Валентинович! Добро пожаловать!". "Шомпол, садитесь здесь и ждите, когда мы закончим, - приказал Венька, отдав старшему из Кинг-Конгов гантелеподобную телефонную трубку. – Кто бы ни звонил – я занят. Понял?". – "Понял". "Пошли, Толян", - Венька проследовал к огороженному каким-то подобием ширмы столу в дальнем конце зала. "Венька, - Толик смущенно осмотрел себя, - мне бы умыться. И куртку почистить". – "Не проблема. Снимай куртку. Снимай, говорю. Эй, конфетка! (Венька подозвал к себе подобострастную официантку). Вот эту куртку почистите, постирайте, где надо - если надо, погладьте, зашейте. Короче, чтоб было лучше, чем в магазине. Ясно?". "Конечно-конечно, - закивала головой девица. – Все сделаем, Вениамин Валентинович!". – "И проводи человека в туалет". – "Конечно-конечно. Пойдемте".

Когда Толик вернулся из туалета, то застал аскетский стол преобразившимся в волшебную скатерть-самобранку – суматошную, бестолковую, не ведающую о сервировочных премудростях и сочетаемости блюд, но безгранично щедрую и гостеприимную. Горячий ароматный шашлык млел на тарелках под прохладной сенью хрустальных посудин, в одной из которых антрацитовым бисером поблескивала черная икра, в другой – отборными дробинами мерцала красная. Соленые огурцы нежились в терпком рассоле, как поросята – в теплой луже. Куски селедки отливали серебром. Над грудой вареных картофелин, осыпанных изумрудными ресницами укропа, погребальным фимиамом поднимался пар, отдавая последние почести изрубленным на кровавые полумесяцы помидорам в соседней плошке. Венчал натюрморт водочный графинчик с шишкообразной пробкой, смахивающий на большого шахматного ферзя. "Венька, а аппетит у тебя все тот же – образцово-показательный", - отметил Толик. – "Он у меня еще образцовее стал. И приходит не только во время еды, но и во время езды (о&##x44c; x43d; гыкнул). Давай, садись". Он взял графинчик в руки. "Венька, только это… - Толик поскоблил пальцем бровь. - Я пить-то особо не могу: за рулем все-таки". – "Я тоже надираться не собираюсь: у меня сегодня дел еще – полный самосвал. Мы с тобой совсем легонько бухнем – пару-тройку стопочек, не больше. Точно тебе говорю. И не бзди насчет тачки. Если хочешь – кто-нибудь из моих пацанов потом тебя подкинет. А не хочешь – езжай сам, что с тобой будет после пары стопок? Ездишь ты, как я понял, аккуратно. Если нам на дороге не попадаешься (гыкнул). А из ментов тебя никто не остановит. Гарантирую. Так что, не бзди. Давай, Толян, за встречу". Венька разлил водку, они сшиблись в воздухе стопками. Выплеснув водку в рот, словно в жбан, Венька копнул ложкой икорный чернозем и аппетитно зачавкал.

"Стало быть, ты, Толян, теперь американец?". – "Почти. Паспорта нет еще, но уже есть вид на жительство". – "Бизнес какой в Америке проворачиваешь?". – "Нет, журналистом работаю. Я ведь после школы журфак МГУ закончил. Почти закончил… Вот сейчас там в газете работаю". – "Платят сносно?". – "Сносно. А ты, Венька, теперь кто?". – "А я теперь – главный человек в этом городе". "Мэр, что ли?", - Толик замер с вилкой в руке. "Не, мэр - точно не главный человек в городе, - ухмыльнулся Венька. – А я – главный. Все, что в этом городе способно приносить деньги, приносит их мне. Даже дыроколы. Я не стволы с ножами имею в виду (он загоготал), хотя они тоже приносят, га-га-га!.. Я про настоящие дыроколы сейчас говорю – канцелярские. Знаешь, как я свой магазин канцтоваров назвал? "Скрепки Страдивари". Как скрипки типа, только – скрепки. Круто, да? Сам придумал!". – "Так ты бизнесмен?". – "Можно и так сказать. Главный бизнесмен. Старший. Вот этот кабак – тоже мой. И рынок мой. Видел рынок? Там, где раньше военный завод был? Ну, вот он тоже мой. Кстати, знаешь, Толян, кто на рынке работает? С трех раз не угадаешь. Тася!". – "В смысле?.. Таисия Борисовна?". – "Ага, классная наша бывшая. Что-то у нее там в школе, видимо, не сложилось, и уволилась она. Хотя, понятно, что не сложилось: учителя-то нынче без бабла сидят. И вот она теперь на рынке детскими шмотками торгует: пеленки там, распашонки, шапчонки и прочая мишура. Однажды увидела меня на рынке (я с пацанами обход делал), подскочила, заюлила, чуть на брюхе передо мной не ползала – как официантка эта. Мне аж неприятно стало - чисто по-человечески. Все-таки учительница моя бывшая, а трясется вся, как шавка ссыкливая. Ну, я с ней особо не базарил, так: "Здравствуйте. – До свидания" и пошел дальше. Давай, Толян, еще по одной зарядим".