Страница 6 из 136
— Я позову ее.
Юлька обогнула лавочку и прошмыгнула мимо клумбы к окну на первом этаже, в которое и забарабанила костяшками пальцев. Сначала хаотично, а потом стук стал с особым ритмом. Прямо как на футбольном матче: «Да-ра, выходи!» Женька успел распотрошить еще парочку листиков, прежде чем тюлевая занавеска колыхнулась и в открытую форточку высунулась кисть руки с поднятым вверх большим пальцем. Так Дарима сигналила, что позывные услышаны и она сейчас придет. Главное, чтобы ее мама Нина не проснулась.
К скамейке Юлька сразу не вернулась, а зачем-то замерла у цветов. Погладила мелкие звездочки астр, а губы ее беззвучно зашевелились, словно выбалтывали чужие секреты и стыдились этого. Потянулась к круглым шарам георгинов, и колючая ветка шиповника, растущего тут же, подцепила светлые волосы. Будто страж защищает свои владения от посягательства белокурой ведьмы.
Женька удивился своему же нелепому сравнению и молча подошел, аккуратно высвободил прядь и не сдержался: потянул носом воздух, хотя и знал, что вряд ли здесь, у клумбы, разберет привычный карамельный запах Юлькиного шампуня. От него перед глазами всегда вставали домашние конфеты из жженого сахара и остывающая алюминиевая тарелка с почерневшим дном. Так и есть, пахло только цветами. На ощупь Юлькины волосы были легкими, почти невесомыми. Как пушинки у одуванчика.
— Ляп, я...
Он и сам не знал, что хотел сказать. Просто нужно было, чтобы она подняла голову и смотрела на него. Не на цветы-листики, не на букашек, а только на него своим невыносимо прямым взглядом.
— Ты уедешь, и больше не будет такого воскресенья. Никогда. Все станет другим: двор, школа, я сама. Твоя Ляпа исчезнет, понимаешь?..
Показалось ли ему, или в Юлькиных глазах на самом деле задрожали слезы? Женька потянул подругу на себя и крепко обнял. В раннем детстве он на голову возвышался над ней, но за эти летние месяцы Юлька неожиданно рванула в росте и почти догнала его.
Хлопнула дверь, и еле слышными шагами приблизилась Дарима. Она всегда умела ходить медленно, почти бесшумно и нереально грациозно. Настоящая пантера, не будь Дарима непомерно застенчивой и пугливой. Да и очки в громоздкой темной оправе, больше подходящие какой-нибудь старушке, чем четырнадцатилетней девушке, не добавляли ей уверенности. Говорила она тоже тихо, как будто извинялась.
— Жень, что случилось?
— Он уезжает, Дарка. Насовсем. — Юлька тяжело задышала в Женькину шею, и тут же кожа у ворота его футболки стала влажной, а вниз побежали тоненькие прохладные струйки.
Тогда Марчук, не отпуская Юльку, молча потянул к себе и Дариму.