Страница 4 из 136
Мужчина наклонился к ее ноге, аккуратно тронул в нескольких местах, а потом поднял саму Юльку на руки и скомандовал:
— Все за мной, шагом марш!
Командный тон Женькиного отца звучал так внушительно, что Дарима мгновенно поплелась за ним и забыла подхватить мячик. Это сделал Женька, который догнал ее и молча пошел рядом. Чуть покрасневшие глаза мальчишки говорили лучше всяких слов, как встретил Женьку отец дома и что сделал в невольном порыве. До Даримы доносились обрывки фраз Юльки, уютно устроившейся на руках дяди Леши и в красках описывающей свой прыжок и то, что ей «совсем не больно, ну, может, самую капельку».
— Ох и влетит тебе, Юлия, дома! — пророкотал Женькин отец, на секунду обернувшись, чтобы посмотреть на отстающих, и Дарима ускорила шаг, чтобы сравняться с подружкой. — Когда уже мать пожалеешь и повзрослеешь?
— Так я же ничего не делаю, оно само выходит, — пожала плечами Юлька и вздохнула. — Может, я вообще останусь такой навсегда?
— Как же, останешься! И ведь все тебе объясняли...
— Объясняли, — согласно кивнула Юлька.
— ...в угол ставили...
— Ага.
— ...сладостей лишали... Ничто на тебя не действует. И как с вами, оглоедами, быть? Драть как сидоровых коз, так?
Последняя реплика явно предназначалась не одной Юльке, и Женька, оценив угрозу, опустил голову.
«Кто ж знал, что за эти дни песок могут убрать? — думал он и намеренно притормаживал, чтобы не идти рядом с хмурящимся отцом. — Хотелось обрадовать Ляпу, а вышло, что и она огребет по полной, и мне подвалят. За то, что подбил Юльку на глупости, и за то, что пришлось будить батю, только вернувшегося после дежурства. И поспал-то он всего полтора часа...»
Остаток дня Юлька не любила вспоминать, да и что там было такого интересного? Ну, поехали они в больницу, где ей сделали снимок лодыжки и успокоили, что перелома нет, лишь сильный ушиб. Ну, лежала потом на кровати в своей комнате и смотрела в потолок, а за стеной тихо плакала мама, на одной ноте, без всхлипываний. Ну, пропахло все в квартире валерьянкой, от которой кружилась голова и оголтело мяукал Мурз. Важным было одно: папа никуда не ушел, как это частенько бывало последние дни. Он долго стоял в дверях Юлькиной комнаты, пусть и с молчаливым упреком, отчего его серые глаза превратились в две стальные щелочки.
А потом нога Юльки зажила, и отец снова пропал...