Страница 23 из 136
Сигаретная пачка оказалась в боковом кармане, и Юлька этому несказанно порадовалась: обошлось без выворачивания содержимого сумки на стол и некрасивого копания в залежах косметики, бумажных платочков, в мятых шоколадных батончиках, старых чеках неизвестно от каких покупок, рассыпанных подушечках жевательной резинки или выпутывания из проводов зарядного устройства. Хорошо, что и прокладки лежали в специальном кармашке с молнией.
Юлька положила пачку на поднос и рядом аккуратно выстроила грязные чашки, скопившиеся у чайника. Получился кукольный городок с грязными лужицами на дне вырытых котлованов, с пирамидами из блюдечек и качелями-ложками. Нарядная сахарница превратилась в цирковое шапито с прозрачным верхом. Слава богу, что дверь осталась открытой: Юлька легко могла уронить всю посудную композицию, за что и поплатилась бы вычетом из собственной зарплаты.
С торопливостью выкурив первую сигарету и с наслаждением сделав еще несколько затяжек из второй, Юлька решила не возвращаться в офис, чтобы не мешать переговорам, хотя, вероятнее всего, в них не было ничего секретного. Она осталась на «конторке» и последовала совету В.А.: пролистала новый каталог Rieger. Потом составила компанию Люсе на кухне и выпила чаю с вкуснейшим творожным пирогом.
Когда же Юлька снова поднялась наверх, к «конторке», на парковку салона как раз заехало такси. У входа стояли немцы и Малинин, который призвал все свое знание языка для непринужденной беседы. До Юльки донеслись интернациональные слова «президент», «ресторан» и «водка». Оставалось только догадываться, и, судя по лицам Пауля и Ригера, не ей одной, что хотел сказать Малиныч таким убойным набором.
— Поехали-поехали за рулькою с орехами! — Стихоплетством Эндрю никогда не славился, но его лучащееся предвкушением лицо задавало нужный тон предстоящему ужину.
Колесник появился с улицы, а автомобильная сигнализация негромко пискнула. «Значит, забросил ноутбук в багажник, — сделала вывод Юлька, — как привык делать перед серьезной пьянкой с партнерами. М-да, а ведь завтра им всем, а особенно докладчикам, нужно быть в форме, не то увидим новую вариацию на тему «Есть ли жизнь на Марсе».
— Юль, к семинару все готово? — неожиданно встрепенулся Малинин.
— Да, как будто бы все.
— А чего тогда такая грустная? — Эндрю изобразил жалобно изогнутые брови и глаза побитой дворняжки.
Юлька улыбнулась:
— Надо доделать кое-что.
В.А. подошел ближе и бросил мимолетный взгляд на часы.
— Едем, не то опоздаем. А ты, Юль, завтра приезжай сразу туда, к профсоюзам, в салоне можешь не появляться.
— Спасибо. — Теперь улыбка Юльки стала по-настоящему довольной, и она ласково кивнула на прощание всем.
На то, чтобы разобраться до конца с Диминым заказом, ушло два часа. И когда Юлька, надев куртку, вышла на улицу, город принаряжался для романтического вечера четверга. Придирчиво выбирал узор на бусах, из-за чего то гасил, то вновь зажигал фонари. Демонстрировал новые духи — свежие, травяные, с особым шлейфом увядающих листьев и еле заметными георгинно-хризантемными нотками. С истинно женским непостоянством не мог определиться с прической, для чего отпускал и тут же снова звал ветерок.
Грохочущий на поворотах трамвай довез Юльку до дома. Ну как до дома... До квартиры, которую бывшая одногруппница Машка Шорина по-дружески сдавала Юльке за небольшую плату. Район был почти центральный, из-за чего у подъезда постоянно терлись люди, в любую щель во дворе влезали паркующиеся автомобили, а голуби регулярно засиживали ее балкон на одиннадцатом этаже.
Слава богу, что лифт хоть работал. В принципе Юлька не имела ничего против ходьбы по лестнице и под настроение так и поступала, но сегодня хотелось настроиться на завтрашний день. Открыв дверь, Юлька бросила ключи прямо на пол (который месяц все собиралась прибить хоть какую-нибудь полочку), стащила ботильоны и сразу же отправилась на кухню пить воду. Откуда была эта привычка, она не помнила, но едва переступала порог — на нее нападала дикая жажда. Хрустя подсохшим хлебом, который забыла еще прошлым вечером убрать в пакет, Юлька стянула куртку и пихнула ее в шкаф.
В любой однокомнатной квартире вообще места немного, и все свободное время Юлька проводила в ванной. Здесь она ела, читала. Рада была и поспать, если бы как-то решила проблему остывающей воды и жесткого бортика, от которого шею не спасало даже сложенное втрое полотенце. Готовила Юлька по необходимости, а не от большого желания, и частенько перебивалась яблоками, сосисками или, как сейчас, макаронами с сыром.
Она лежала в воде, бездумно шевелила пальцами ног, скользила взглядом по баночкам и коробочкам с морской солью, бомбочками, пахучими экстрактами на полке, пока пена не растаяла без следа, а кожу стало неприятно стягивать. Тогда только вылезла и нырнула в широченное полотенце, в которое вместился бы целый выводок детей, не то что щуплая Юлька.
Утром, едва она открыла глаза, стало понятно: сегодня День Труляля. Еще в школе Юлька подметила, что от чрезмерных переживаний ее организм запускал своеобразный защитный механизм пофигиста, которому позже и придумалось миленькое название. В эти легкомысленные двадцать четыре часа все вокруг виделось не то что в розовом свете, а каком-то ненормальном лимонном, от которого хотелось растягивать губы в идиотской улыбке и покладисто кивать головой на манер таджикского гастарбайтера перед сотрудником миграционной службы.
Вопли будильника преобразились в веселенькую кадриль, ритм которой подхватила кофеварка и застучала коричневыми каплями о фарфоровое дно чашки. Дальше в танец вступил утюг, выпуская горячий пар на помятые в шкафу брюки. Если бы Юлька вовремя не заметила, что температура стоит не та, на ткани появилась бы чудесная дырочка. Потом задвигалось все: кисточка для туши, из-за чего Юлька перекрашивала каждый глаз по три раза; расческа, почему-то перебросившая челку на непривычную левую сторону и досрочно открывшая второе дыхание у Юльки, сдувавшей волосы обратно; туфли с такими высокими шпильками, что Юльке потребовалась пробежка по коридору, чтобы привыкнуть к ним; ключи, запутавшиеся в связке...