Страница 2 из 136
После домашнего ареста Юльку отпустили на улицу с клятвенным заверением не устраивать ничего особенного. На скамеечке у подъезда чинно сидела незнакомая девочка и катала ногой полосатый мяч. За эти дни Юлька так истосковалась по общению, что рванула к незнакомке и с ходу выдала:
— Привет. Я играю.
— Во что? — Девочка перекинула на спину косичку и робко улыбнулась.
— Во все. — Юлька бухнулась рядом. — Хочешь, покажу принцессу?
Не дожидаясь согласия, она перегнулась назад, к клумбе, нагло сорвала парочку розовых цветов, а потом под скамейкой нашла обгорелую спичку. Нанизанный на нее бутон обернулся широкой юбкой, а распотрошенный стебель одуванчика превратился в кудрявые волосики. Куколка вышла так себе, на троечку, но незнакомка одобрительно закивала.
— Дарю. — Юлька великодушно протянула ей поделку. — Тебя как зовут?
— Дарима.
— Дарка значит. А меня Юля.
Наверное, со стороны они смотрелись очень необычно: маленькая Дарима, в чистеньком, выглаженном платье в синий горошек, с тонким ободком в темных волосах, и черная из-за загара Юлька с кривой, будто погрызенной, челкой и выгоревшими до белизны прядками, забранными в неопрятный хвостик. Короткие шорты не скрывали ее многочисленные синяки, фиолетовые или желтые, в зависимости от срока давности.
— Это мальва. — Дарима еще раз покрутила цветочную принцессу.
— Может быть. — Юлька почесала облезающий нос. — Ты где живешь?
— Здесь, на первом этаже. — Рука Даримы указала на окна за спиной. Через стекло виднелись нескончаемые ряды герани и еще чего-то осокоподобного с длинными тонкими листьями.
— А, вместо Фроликовых. А мы на третьем. — Юлька задрала голову и кивнула на балкон с коричневой рамой, откуда выполз наружу и полоскался на ветру пыльный край занавески.
Дверь соседнего подъезда, противно скрипнув, выпустила высокого вихрастого мальчишку в длинных, ниже колен, шортах и линялой клетчатой рубашке. Он огляделся по сторонам, и Юлька приглашающе махнула рукой.
— Привет, Ляпа. — Подошедший мальчишка поднял лежащий мяч и начал подбивать его ногой, стараясь попадать через раз коленом и носком кеда. — Где пропадала?
— Салют, Жень. Дома, в кладовке.
— Опять учудила?
— Есть немного. Знакомься. Это Дарка.
— Необычно, — хмыкнул тот, не прекращая своего занятия.
— А то! — с гордостью воскликнула Юлька, будто похвалили ее саму. — Что нового?
Мальчишка покосился на молчавшую Дариму и упустил мяч. Тот, с хрустом переломив гладиолус с полураспустившимися лиловыми бутонами, прицельно приземлился на середине клумбы. Юлька прыснула и, когда Женька, чертыхаясь, полез в цветы, встала, потянув Дариму в сторону.
— Смываемся, а то сейчас проснется баба Галя и заведет старую песню, что портим ее цветник. Развела тут, понимаешь, ботанический сад!
Женька догнал их за домом. Его и без того лохматые волосы приобрели сходство с обороняющимся дикобразом, а на шортах в районе левого колена темнело пятно: видно, дотянуться до мяча было непросто.
— Ляпа, есть тема. — Женька оперся ногой на мяч и хитро глянул на подругу. — Помнишь тот гараж у сосны? Синий такой. На котором Бяша вечно пишет «Юлька — дура»...
— Ну? — Интонация Юльки ясно давала понять, что она сообразила, о каком месте идет речь, а этого Бяшу готова прикопать у той же стены, которую он и портил.
— Так вот, с обратной стороны гаража насыпали песок, прилично так, мне где-то по пояс. — Глаза Юльки начали широко открываться от предвкушения чего-то интересного, и она нетерпеливо облизнула губы. — Все уже прыгали там. Секунды две полета обеспечены. Ты будешь?
— Спрашиваешь! Только пошли сейчас, пока бабушка не вышла в магазин. Прыгнем по разочку и как раз вернемся. Дарка, идешь? — Юлька вспомнила о новой подружке.
Дарима нерешительно переступила ногами. Левой ступне что-то мешало: оказалось, что в кружевном носке запуталась травинка с пушистой метелкой на конце. Пока Дарима вытаскивала стебелек, стараясь не испачкать белоснежную ткань, Женька язвительно бросил:
— Что, со двора не разрешают уходить?
— Не разрешают, — вздохнула Дарима и выпрямилась. — Мы же только вчера приехали. А... далеко этот гараж?
— Да вон за десятым домом, ну, этим, что напротив нашего. — В глазах Даримы отразилось колебание, и Юлька с жаром продолжила: — Мы быстренько, раз — и готово.
«Мама Нина точно заругает, — мелькнула мысль у Даримы. — Но должна же она понять, что сейчас обязательно нужно пойти с Юлькой и этим мальчиком, иначе они ни за что не захотят дружить с такой трусихой, как я». И Дарима медленно кивнула.
— Молоток! — одобрил Женька, а Юлька просияла.
За пятиэтажным домом, который обогнула троица, начались гаражи. Они были построены ровными рядами, образовывая подобие улиц, на которых по выходным слышался лязг гаечных ключей и курились дымки паяльников. От нескончаемых ремонтов автомобили медленно, но верно превращались в колымаги, а их хозяева вытирали заляпанные мазутом и маслом руки о грязные тряпки и наслаждались коротким мигом свободы от размеренной и правильной жизни дома.
— Пришли, Ляпа. — Женька кивнул на толстую сосну с искривленным стволом.
— А чего он тебя дразнит? — спросила Дарима, пока Юлька, запрокинув голову, обдумывала, сразу ли получится уцепиться за нижнюю ветку дерева или придется просить, чтобы ее подсадили.
— Да фамилия у меня такая — Репьева, а эти репешки цепляются ко всему, липнут. Сначала была Липа, стала Ляпа.