Страница 15 из 136
В отношениях же с Тиной, если подумать, Женька до конца так и не разобрался. Одно дело он, двадцатипятилетний парень, для которого секс задает темп и ритм жизни, и совсем другое девушка того же возраста. По логике, приближался момент, когда ей все надоест и она заведет тягучую песню о прелестях семейной жизни. Дальнейший сценарий известен, проходили пару раз: расставание, а потом новые, можно сказать, первые попавшиеся объятия.
Еще в студенчестве Женька наткнулся на одну любопытную статью, в которой какой-то ученый писал о чувствах: мол, в основе любви лежит сплошная химия. Одни гормоны (цели, например) повышаются и заставляют человека добиваться предмета желаний. Другой гормон (как ни странно, удовольствия) понижается. («Ага, вот почему любовь так прочно связана со страданиями», — подумал тогда Женька.) Когда необходимое получено, то есть души и тела слились, начинается новый этап отношений, с новыми гормонами, которые — и это самое важное! — подавляют гормоны страсти.
Короче, из массы умных слов складывался удобный вывод: на пылкую влюбленность отводится не больше трех месяцев, а потом как кому повезет: или чувства перейдут в настоящую любовь (с многочисленными этапами ослабления-усиления-приспосабливания), или «до свидания». Не собираясь остепеняться и меняя девушек как перчатки, Женька посмеялся, что наконец нашел научное объяснение своему непостоянному поведению, и взял на заметку это правило трех месяцев.
Черт! Он чуть не пропустил поворот и, чтобы перестроиться, подрезал серебристую «Тойоту, водитель которой от такой наглости нажал на клаксон. Да, все правильно: на дороге надо выключать все мысли, особенно о противоположном поле.
Дома первым делом он полез под душ: почему-то после сидения в офисе появлялось ощущение грязной пленки на всем теле. Босой, лохматый, в футболке навыпуск и джинсах с прорехой над левым коленом (смешно, но его полубосяцкий вид заводил Кристину буквально с пол-оборота), Женька переместился на кухню и стал жарить отбивные. Он особо не спешил и даже в перерывах между переворачиванием мяса успевал подпевать какому-то хриплоголосому иностранцу, стонущему из радио на подоконнике. Правда, его фальшивые рулады не спасала даже искренность исполнения.
Женька был уверен, что Кристина появится ровно в семь: когда-то она озвучила, что ей так «удобно», и с тех пор ни разу не изменила времени прихода. И точно, едва короткая стрелка часов тронула «семерку», а минутная переползла через самую верхнюю точку на циферблате, в замке завозили ключом. Женька как раз выставлял на стол тарелки. Когда он повернулся, кухню наполнил легкий запах. Лавандовая Кристина.
Ему всегда нравились ощущения первого за вечер поцелуя, когда Тина слегка касалась его рта своими губами, чуть прохладными после улицы, но в этой легкости крылось что-то очень многообещающее.
— Привет, зай. Как дела?
Она перемешала ложкой салатную заправку: оливковое масло, пара капель бальзамического укуса, соль и много перца, а потом села к столу. Разошедшийся запах на юбке тут же позволил рассмотреть круглые колени и кружевную резинку на телесного цвета чулках. Женька крепче сжал ручку сковороды: не хватало еще ухнуть мясо на пол. Да и пора бы уже привыкнуть к тому, что Кристина избегает носить колготы, за что Женька со своей эгоистичной позиции ей благодарен: чулки все значительно упрощали. А такие разрезы на юбке, как сегодня, и вовсе служили прямой наводкой на цель.
— Даже не знаю, что сказать. Вроде все нормально, но в голову лезла всякая ерунда.
Он переложил отбивные на тарелки и опустился на стул, поджав по юношеской привычке одну ногу под себя. Ели они молча. За весь день Женьке удалось перекусить на ходу, и сейчас он торопливо заглатывал полноценный ужин. Кристина же никогда не разговаривала за едой, тщательно пережевывала кусочки, а в выверенных движениях ее ножа и вилки он по-прежнему видел только тягу к позерству и желание покрасоваться. Поначалу все это удивляло и даже бесило Женьку, но он заставил себя терпеть.
Когда на столе осталось лишь вино, Кристина вернулась к тому, на чем они остановились:
— Так что было не так, зай?
Женька переместился на подоконник, заметил под магнитофоном торчащий край сигаретной пачки, потянул его и потом только вспомнил, что бросает курить. А пальцы уже крутили сигарету и слегка сжимали к краям. Оставалось не дать себе сорваться. Хорошо, хоть зажигалки под рукой не оказалось.
— Да бред какой-то! Не грузись. Ты как? Бегемот твой совесть отыскал наконец?
Кристина качнула головой и с бокалом в руке встала рядом с Женькой так, чтобы касаться его ноги своим бедром.
— Все еще прибедняется, гад, но через три дня, в субботу, истекает срок договора, и мои сочувственные кивки на отсутствие денег сменятся алчным оскалом. — Она обмакнула палец в вино, провела им по губам Женьки и улыбнулась, когда он слизнул капельку с ее кожи и прошел языком по всей длине: от впадинки у ладошки до кончика алого ногтя. — Кстати, про субботу. Меня пригласили на юбилей. Сделай одолжение: сходи со мной. Купим что-нибудь помпезное.
— Типа статуи Давида?
— Нет, тогда уж лучше обнаженное женское тело, все-таки юбиляр — мужчина.
Марчук ждал продолжения, но Кристина просто пила вино неторопливыми глотками. Тогда он отбросил помятую сигарету к оконному стеклу и потянулся к ее блузке.
— И кто он?
Пуговички были мелкими и упрямо цеплялись за прорези, но этим только раззадоривали. Кристина потерлась подбородком о руку Женьки и мурлыкнула:
— Мой папа.