Страница 12 из 136
Ненужные, но чистые с одной стороны листы, взлетев на полку над головой, устроились ровной стопкой. Технический директор, Малинин Игорь Иванович по прозвищу Малиныч, проходя мимо, одобрительно похлопал Юльку по плечу. Он любил экономию и старался привить ее повсеместно. Ручки и остро заточенные карандаши вернулись в подставку у стены, адресные книжки и другие блокноты — к телефону. Запасные картриджи к принтеру запестрели наклейками: теперь никто не спутает пустые болванки с еще годными к использованию. Напоследок Юлька поправила косо висящую карту Европы.
Сергей не отрывался от экрана компьютера: утром на таможню въехала машина с очередной партией светильников, а в сопроводительных документах обнаружились ошибки. Ближе к пяти Гаранин подошел к столу Юльки и положил на клавиатуру записку.
— Вот, напиши этим гадам, чтобы прислали письмо с объяснением, что в инвойсе двести восемьдесят пять от третьего октября этого года допущена неточность и правильное число коробок должно быть... Вот, я все пометил на листке.
— Хорошо. — Юлька освободила клавиатуру, чтобы ввести адрес нужной электронной почты.
— Дружок Юлёк, — подкатился на офисном кресле Эндрю, — глянь потом, что за слово.
Вот все-таки зря он сопротивляется и не хочет поставить себе «Лингво»: экономил бы и свое время, и ее. Несмотря на возраст, приближающийся к тридцати, Карпец почти не пользовался благами технического прогресса и компьютер начал осваивать только пару месяцев назад, а стационарный телефон предпочитал любому мобильнику. Поэтому с тонкостями перевода специфической лексики они как специалисты по романо-германской филологии, далекой от промышленного и театрального освещения, сражались вдвоем, благо, что проскальзывала та нечасто, а появлявшиеся случаи надолго откладывались в памяти обоих.
Из-за матовой двери высунулся Колесник. «Вот кто-нибудь может объяснить, — подумала Юлька, — почему чем больше денег у человека, тем проще он одевается? Свободные свитера, джинсы со множеством дыр, какие-то нелепые шарфы, шапочки с помпончиками или «это»... Зачем В.А. из своего богатого гардероба (а он точно не маленький!) выбрал темный пиджак с налепленными на локтях серыми овалами? Кто вообще придумал эти безобразные нашлепки? Скромняга бухгалтер, протирающий за столом рукава до дыр? Или мама малыша, только начинающего ползать и потому использующего все части своего тела для лучшей устойчивости? Черт, что в голову-то лезет!»
— Андрей, ты не забыл, что завтра прилетают Ригер с Паулем? — поинтересовался Колесник, наверняка не подозревая, какие мысли роятся в голове его подчиненной.
— Да помню, к одиннадцати еду в аэропорт. Пока багаж дождемся, в гостинке разместимся... Наверное, только к четырем появимся здесь. Вадь, может, ресторан стоит сейчас заказать?
После почти десяти лет совместной работы Эндрю мог позволить себе несоблюдение субординации. К торчащей голове Колесника добавились остальные части его тела, и директор присел на пустующий стол.
— Да, точно. Как бы не пролететь с местами, хоть и четверг. Юль, закажи столик на шесть часов — думаю, к этому времени как раз все перетрем.
— Где заказать? — деловито уточнила Юлька.
Колесник встретился глазами с Эндрю.
— В «Усадьбе»?
— Не, — Карпец мотнул головой, — слишком все правильно там, чин чинарем. Давай лучше «К Васичу». Просто, душевно, опять же по-нашему: холодная водочка, салко с прожилочками, хрустящие огурчики, а потом под основательный разговор — шмат мяса с кровью... Да и немцы это любят.
— Умеешь ты живописать, — засмеялся Вадим и кивнул полуобморочной от голода Юльке: — Заказывай на пятерых: Малинина захватим.
Юлька позвонила в ресторан, потом запросила требуемое для таможни письмо и со спокойной совестью выключила компьютер. Все, пора домой. После гастрономической рекламы Эндрю до жути хотелось жареной картошки в сметане и вареной колбасы, а еще огромную чашку черного чая с бергамотом и лимоном, после которого у нее всегда пощипывает язык, а нёбо становится шершавым. Потом завалиться на диван и уснуть под хороший фильм, желательно что-то в духе раннего Тарантино или позднего Скорсезе.