Страница 88 из 227
Отец покачал головой:
- Я этого не сказал. Но я правильно понял тебя? Тебе нужен мальчик, который служил бы тебе в качестве пажа?
- Да, именно так, - обрадованно закивала Катя и, затаив дыхание, уставилась на отца.
- Хорошо, - не слишком уверенно сказал князь. – Я подумаю, что можно сделать. Видишь ли, в большинстве случаев наши вельможи сами привозят чернокожих слуг по своему вкусу из-за границы. Помнится, еще до войны с турками один из моих друзей вывез прелестную черную невольницу из Константинополя[1], а другой, когда наши войска взяли Бендеры[2], привез как трофей после этой кампании, огромного, черного, как уголь, арапа.
- А разве купцы не привозят сюда на продажу черных невольников? – с надеждой спросила Катя.
- Бывает и такое, но все же здесь в Москве это достаточно редкий товар. А вот в Петербурге купить чернокожего невольника не так уж трудно. Капитаны торговых судов вместе с всевозможными заморскими редкостями привозят на продажу и «черное дерево», так что там вполне можно выбрать себе арапа, какого пожелаешь. Покойного Маруфа, который, если помнишь, когда-то служил в нашем доме, я именно там и купил.
- Ах, как жаль, что мы не в Петербурге! – вздохнула расстроенная Катя.
- Не переживай раньше времени. Я съезжу в Гостиный двор, у меня есть знакомый армянский купец, может быть, он сможет раздобыть для тебя подходящего мальца.
- Отец, спасибо! – Катя с чувством сжала его руку, ее глаза сияли, как звезды.
Рядом остановился сверкающий лаком экипаж, и они отступили на шаг, чтобы не мешать выходящей из него даме. Та шагнула было к дверям магазина, которые уже распахнул для нее лакей, и тут же остановилась, бросив взгляд на князя Шехонского:
- Юрий Александрович! – воскликнула она, приближаясь. – Очень рада вас видеть!
- Я тоже очень рад видеть вас, Дарья Аполлинарьевна, - улыбнувшись, отозвался отец.
Катя с любопытством уставилась на незнакомку, которая смотрела на нее с не меньшим интересом. Ей было лет тридцать, и она выглядела на редкость элегантно; красивая, статная блондинка с чудным цветом лица, в ротонде из лилового кашемира, которая удивительно подходила к цвету ее фиалковых глаз.
- Я не буду слишком нескромной, если спрошу: кто эта очаровательная барышня? – осведомилась незнакомка, с улыбкой разглядывая Катю.
- Мне незачем скрывать, Дарья Аполлинарьевна, - не без отцовской гордости ответил князь. – Это моя дочь, княжна Екатерина.
- Ne peut pas être! (Не может быть! (франц.) – изумленно ахнула дама. – Та маленькая чахоточная девочка, о которой говорили, что она вот-вот умрет?.. – спохватившись, она закрыла себе рот маленькой рукой, затянутой в лиловую перчатку и даже покраснела от неловкости. – О, Бога ради, простите меня, княжна! Юрий Александрович, представьте же меня вашей дочери!
Отец, недовольно нахмурившийся после простодушного восклицания собеседницы, бросил осторожный взгляд на ошеломленную Катю.
- Да, конечно… Катенька, познакомься: княгиня Дарья Аполлинарьевна Гагарина, мы с нею давние добрые друзья.
- Рада знакомству, княгиня, - Катя машинально поклонилась.
- Как видите, княгиня, моя дочь вполне здорова, - прибавил отец, - так что, все эти сведения безнадежно устарели.
- Я это вижу и очень-очень рада! – улыбка на лице Гагариной была настолько приятной и искренней, что Катя мало-помалу начала оттаивать. – Княжна, простите мне мою бестактность! Я несу все, что в голову придет, в этом моя беда! Я бы очень хотела, чтобы мы с вами стали друзьями. Ведь вы простите меня? Ну скажите же, простите?
При виде виноватой гримаски на ее хорошеньком личике, Катя не сдержала невольной улыбки.
- Мне нечего прощать вам, княгиня. Но если вам угодно, - все уже забыто.
- Вот и славно! – обрадовалась Гагарина. – Юрий Александрович, если помните, мы присылали вам приглашение на бал, который даем через две недели. Так вот, я была бы очень-очень рада, если бы княжна тоже приехала!
Катя засияла. Дебютировать на балу в доме, где такая милая хозяйка, - что может быть приятнее? Дождавшись, когда отец выразит свое согласие, она присоединилась к его благодарностям и они наконец расстались. Гагарина вошла в магазин, а отец и дочь Шехонские забрались в салон своей кареты.
- Ну и что ты скажешь, Катенька? – осведомился отец, когда лошади понесли экипаж с Кузнецкого моста. – Как тебе понравилась княгиня Комета?
- Княгиня Комета? – Катя в недоумении приподняла бровь.
- Так ее называют в свете за привычку ляпать, что ни попадя, самым простосердечным образом, ошарашивая собеседников. Как то самое небесное тело, что неожиданно валится на Землю из-за облаков, вызывая всевозможные разрушения и всеобщий переполох.
- Пожалуй, похоже, - усмехнулась Катя. – Что вам сказать… Вполне приятная дама, если, конечно, не считать того, что по ее словам я должна скоро умереть.