Страница 84 из 227
- Их сиятельства только что вернулись, барышня.
Родители?.. Катя обомлела. Все эти дни она готовилась к разговору с матерью, но сейчас, когда этот момент наступил, все нужные слова вылетели из головы.
- Пречистая Богородица, - прошептала Акулина, - что сейчас будет?
Катя метнула на нее взгляд исподлобья.
- Что будет, то и будет. А мой брат?.. – спросила она у дворецкого.
- Александр Юрьевич дома. Все собрались в кабинете, - почтительно сообщил дворецкий.
Бросив плащ на руки слуге, Катя решительно вошла в вестибюль и направилась к лестнице. Остановившись внизу, Акулина молча наблюдала за тем, как девушка поднимается по ступеням, потом перекрестилась, вполголоса шепча молитву.
Распахивая одну за другой двери парадной анфилады, Катя шла к кабинету, и еще не дойдя до него, услышала громкий голос матери:
- Вы понимаете, что теперь будет? Все насмарку, все! Все, чего я с таким трудом добилась! Саша, я надеюсь, у тебя хватило ума не извещать прабабушку?
- Хватило, - послышался в ответ угрюмый голос Александра. – Только, maman, мне совсем не нравится все это…
- Изволь молчать! – оборвал его голос матери. – Ты еще дитя неразумное и выгоды своей не понимаешь! Поэтому я буду решать за тебя!
Катя приблизилась к дверям кабинета. Дрогнувшей рукой ухватила ручку. И не стуча, распахнула створки.
Отец сидел в кресле, раскуривая сигару. Саша и мать стояли возле письменного стола, продолжая препираться, и мать замолкла на полуфразе, когда Катя появилась на пороге. Все трое уставились на нее.
- Bonjour, maman. Bonjour, papa, - старательно сложив губы в улыбку, Катя почтительно поклонилась.
- Солнышко мое! – бросив сигару в пепельницу, князь Юрий Александрович Шехонской поспешно поднялся и, приблизившись к дочери, с нежной улыбкой обнял за плечи. – Как же я рад видеть тебя! Молодец, что приехала.
Как изящен он был, как величествен и одновременно прост! И по-прежнему хорош собой, - годы совсем не портили его. Среднего роста, худощавый, но крепкий, как железо. Плечи, затянутые в бордовое сукно по-модному узкого кафтана, так широки и надежны. Правильные черты лица, обрамленного гривой седеющих черных волос, выразительные, темные, как крепкий чай, глаза и улыбка… сдержанная, как всегда, но удивительно теплая, и взгляд его неизменно теплеет, когда обращен к ней.
Катя порывисто прижалась к отцу. Она так любила его, что каждый знак внимания с его стороны воспринимался как дар Божий, захлестывая душу волной самых пылких чувств. Исходивший от него чуть уловимый запах коньячного перегара защекотал ноздри, но она не отстранилась, с готовностью принимая звонкие поцелуи в обе щеки.
Александр, стоя за спиной у матери, подал ей знак, приложив палец к губам. Катя напряглась. Она не должна о чем-то говорить? Но о чем именно?
- Красавица моя, - отец ласково погладил ее по волосам, любуясь дочерью. – Совсем взрослая стала.
- Извольте прекратить! – крикнула Софья Петровна. – Жорж, отлепитесь от нее наконец! И пусть она подойдет ко мне! Иди сюда, Катерина!
- Нет нужды так волноваться, - сухо заметил Юрий Александрович, отпуская дочь. – Поберегите нервы, дорогая.
Катя медленно приблизилась к матери, покорно поцеловала протянутую руку и, подняв глаза, мужественно встретила обвиняющий взгляд.
Княгиня Софья Шехонская была высокая, стройная женщина лет сорока, с некрасивым, чрезмерно удлиненным лицом, на котором светились беспокойным блеском огромные, невыразимо прекрасные, но, увы, нисколько не украшающие ее, ореховые глаза. Большой седловатый нос бы в едином стиле с тяжелым, не по-женски массивным подбородком; бледные губы – правильной, изящной лепки, но присущая им безвольная гримаса то и дело придавала лицу выражение какой-то жалкой, почти карикатурной нелепости.
- А теперь, - приказала княгиня, усаживаясь в кресло, - рассказывай, как ты посмела ослушаться меня!
Но едва Катя открыла рот, ее перебил Александр:
- Maman, это я разрешил Кате приехать.
- Ты?! – круто развернувшись, Софья Петровна ошеломленно уставилась на сына. – Ты?! – она без сил откинулась на спинку кресла. – Да как же такое могло прийти тебе в голову?
- Ну так вот… пришло, - пробурчал Александр.
Катя с благодарностью посмотрела на брата. Однако, это так похоже на него: не предупредить ни о чем заранее! Впрочем, скорее всего, он и не задумывался об этом до последней минуты.
- Вот значит как, - выдохнула мать. – У вас заговор против меня. Ох, и дурак же ты, Саша! Зачем ты сделал это? – закричала она.
По лицу Александра ясно было видно, что он сдерживается из последних сил, чтобы тоже не сорваться на крик. Но все же он ответил почти спокойно:
- Я сделал то, что считал нужным, maman. Кате уже шестнадцать лет. Ей давно пора выйти в свет и найти себе мужа.