Страница 8 из 227
Пока Катя наслаждалась ежатиной, он спустился к реке за водой, набрал котелок и, вернувшись наверх, приладил над костром рогатину, чтобы вскипятить воду.
Горсть поникших цветочков клевера, брошенных в кипяток, придала воде сладость, и вскоре, завершая трапезу, они уже пили горячий, бодрящий отвар.
Удовлетворенно выдохнув, Катя передала остывший котелок Драгомиру и в очередной раз поймала на себе его пристальный взгляд.
- Ну что ты так смотришь на меня? – пряча внезапное смущение, произнесла она.
- Не бойся, отметину глазами не прожгу, - отозвался Драгомир. – Ты в Москву едешь, на ярмарку невест, так что привыкай, что и смотреть на тебя будут, и все стати твои оценивать, точно у молодой кобылицы.
- Ну хоть в зубы-то смотреть не станут? – пошутила Катя.
- Кто знает… - парень серьезно пожал плечами. – А смотрю я на тебя потому, что хочу понять: нет ли в тебе цыганской крови? Сдается мне, что не обошлось в твоем роду без цыгана.
Кате не надо было смотреться в зеркало для того, чтобы убедиться, что Драгомир прав. Ей с детства были знакомы эти сомнения посторонних людей в отношении ее, и к тому, что все встречные цыгане видят в ней свою соплеменницу, она давно привыкла.
Копна черных, разметавшихся волос и персиковый оттенок кожи придавали ее лицу вид диковатый и экзотический. Из-под длинных бровей смотрели большие, приподнятые к вискам, темно-карие глаза; тонкий нос с чувственно выгнутыми, как у индийского божка, крыльями и родинка в уголке крупного, яркого рта, - все черты типичной цыганской красавицы, но их скульптурная тонкость и изящество были почти безупречны.
Катя покачала головой:
- Едва ли, Драгомир, предки о том умалчивают. А вот кормилица моя действительно наполовину цыганка. И, кстати, очень красивая женщина.
- Жива кормилица твоя?
- Жива, - с улыбкой кивнула Катя. – Вот устроюсь в Москве и ее к себе возьму.
- Что ж сразу не взяла?
- Ой, слава Богу, что не взяла! – Катя с ужасом отмахнулась от него. – Если бы с ней что-то случилось, я бы этого не пережила…
- Пережила бы, - отозвался Драгомир. – Такая, как ты, переживет все, что Бог пошлет. Даже когда мир вокруг начнет рушиться, - все равно выстоишь.
Сорвав чахлую травинку, Катя задумчиво затеребила ее, чуть нахмурив соболиные, устремленные к вискам брови. Слова цыгана вновь напомнили ей о предсказании. Но спросила она о другом:
- Не пойму я никак, Драгомир, почему позволяю тебе разговаривать со мной так по-свойски, да еще и «тыкать»? Околдовал ты меня, что ли?
- Сам не знаю, - после долгого молчания сдержанно выговорил Драгомир. – Я когда тебя увидел, подумалось: вот девушка, с которой меня судьба крепкой веревкой связала. Даже если уйду, ни слова ей не сказав, судьба все равно опять вместе сведет. Вот и понимай, как хочешь…
Ей бы возмутиться его речам, ставящим на одну доску наследницу древнего княжеского рода и безымянного бродягу. Но отчего-то на душе стало чуть теплее. Впрочем, меньше всего его слова походили на признание в любви, и Катя ясно видела, что цыган далек от нежных чувств.
- А свое будущее ты можешь видеть так же, как чужое? – чтобы не молчать, спросила она.
- До сих пор не видел, сегодня первый раз чуток осенило. Да я и чужой судьбы раньше не видел, первый раз так получилось, - отозвался Драгомир. – Так вот оно… Самому удивительно.
Помолчав, Катя нерешительно произнесла:
- Можно спросить тебя? Ты сказал, что изгой. За что же изгнали тебя?
Она невольно поежилась, когда Драгомир устремил на нее холодный взгляд:
- А вот это не твоего ума дело, княжна. Изгнали – значит, было за что.
- Прости, - виновато сказала Катя. – Я не хотела обидеть тебя.
- Ты и не обидела, - сухо сказал Драгомир.
Они замолчали. Еще несколько часов, и совсем стемнеет, мысленно отметила Катя, взглянув на угасающее в небе солнце. И что тогда они будут делать ночью в этом комарином краю?
Словно в ответ на ее мысли, невдалеке послышался звон колокольчика. Драгомир легко поднялся с травы и глянул на дорогу. Пожалуй, уже не имело смысла привередничать. Надо попытаться сбыть княжну с рук, пока есть возможность. Иначе, кто знает, не свалит ли ее лихорадка после купания в ледяной воде. Тогда и его умения не помогут, если девушке придется провести ночь в лесу на промозглом холоде.
Нарядный экипаж с почтовым колокольчиком под дугой, ехал вдоль берега, направляясь в их сторону, за ним следовала тяжело нагруженная бричка с откидным верхом. Катя невольно забеспокоилась, видя решимость, с которой Драгомир встал на дороге. Она понимала, что он хочет сделать, но мысль о том, что им предстоит сейчас так неожиданно проститься, вдруг болезненно резанула ее.