Страница 57 из 227
Это был юноша лет двадцати трех, чуть выше среднего роста, стройный, прямой, с крепкими плечами и той особенной печатью утонченности во всем облике, которая даже под рубищем неизменно отличает истого дворянина. Густые белокурые волосы обрамляли тонкое лицо с безупречно правильными чертами, спокойное, словно отстраненное. Светло-зеленые, удлиненного разреза глаза, точеный, прямой нос, губы с насмешливой складкой и упрямый подбородок, - все говорило о силе характера, но силе удивительно сдержанной и аристократической.
Катя мысленно призналась себе, что никогда еще не встречала более красивого и обворожительного молодого человека. И екнувшее в груди сердце, похоже, было с ней абсолютно согласно.
Налив немного коньяку в два бокала, гвардеец подал один из них девушке и на минуту задержался возле окна, наблюдая за поспешным отъездом своих приятелей, которое более походило на бегство. Наконец он опустился в кресло, стоявшее напротив. Катя сделала осторожный глоток, закашлялась и, едва удержав гримасу отвращения, поставила бокал на столик. Но и глотка спиртного ей хватило, чтобы ощутить приятное тепло, быстро охватившее все ее тело.
- Ну что ж, рассказывайте, - подбодрил гвардеец.
- Что вы хотите, чтобы я рассказала вам? – нахмурилась Катя.
- Начните с главного, - посоветовал Бахметьев.
- Возможно, я и начала бы с главного, если бы вы наконец представились, - надменно отозвалась девушка. – Не имею ни малейшего желания разговаривать с незнакомцем.
Юноша усмехнулся:
- Может быть, разбудить вашего так называемого брата, чтобы он официально представил нас друг другу?
- А вы что, так пьяны, что не помните собственного имени? – парировала Катя.
- Просто я считаю дурным тоном представляться без участия посредника, но поскольку вас это не смущает, так и быть: прапорщик лейб-гвардии Семеновского ее императорского величества полка, Бахметьев Михаил, к услугам прекрасной дамы, - молодой человек не без иронии склонил голову в поклоне.
- Ах, бедный! Неужели вы до сих пор прапорщик? – с подчеркнутым сочувствием отозвалась Катя. – А в чем же дело? Почему так медленно идет продвижение по службе? Вакансии нет в полку или… бордели отвлекают?
Скрестив руки на груди, Михаил с некоторым интересом взглянул на нее:
- По некоторым причинам я и вправду очень давно жду следующего чина, но вы-то откуда можете знать об этом?
Катя негромко рассмеялась:
- Да я много чего знаю о вас, Бахмет. Знаю, что ваш род ведет начало от Чингисхана, и ваш предок, царевич Аслам Бахмет, триста лет назад перешел на службу к Василию Темному. Знаю, что вы родом из Ростова, у вас девять братьев и сестер и потому рассчитывать на достойное наследство вам не приходится. Еще знаю, что в прошлом вы – поручик, но разжалованы за дуэль. Также знаю, что вы – первый задира в полку и по какой-то странной прихоти случая пользуетесь успехом у женщин…
- Вот так вот значит, да? – с юмористической мрачностью прервал ее Михаил. – Это что же, у мадам Канижай на всех имеется такое dossier (досье (франц.), или же я один удостоился подобной чести?
- Мне рассказал об этом Саша! – рассердилась Катя. Взяв бокал со столика, она храбро сделала пару глотков, сморщилась и с пристуком поставила его на столешницу, расплескав напиток и едва не разбив стекло.
- Эй, эй, осторожнее, - усмехнулся Бахмет. – Если вы думаете, мадемуазель, что битье фамильной посуды убедит меня в том, что вы здесь хозяйка, то вы сильно ошибаетесь.
Не сдержавшись, Катя захихикала. Ей не хотелось признаваться себе в этом, но молодой гвардеец с каждой минутой занимал ее все больше.
- Лучше поведайте, что еще говорил обо мне ваш… э-э-э… Александр.
- Еще? – Катя важно кивнула и подняла глаза к потолку, словно надеясь высмотреть там нужные сведения. В голове зашумело, но мысль о том, что алкоголь уже начал свое действие, не слишком ее озаботила. – Еще он говорил мне, что вы очень недалекий субъект, болтун, сплетник и шулер.
Михаил в изумлении приподнял брови:
- Это он вам говорил обо мне?
- Да, - очень серьезно подтвердила Катя, но через мгновение, не выдержав взятой на себя роли, фыркнула и невинно произнесла: - То есть, нет, конечно. Это я пошутила.
Бахмет смерил ее убийственным взглядом и, взяв кочергу, принялся молча ворошить дрова в камине. По мере того, как затягивалось молчание, девушка ощутила нечто вроде раскаяния.
- Вы обиделись? – негромко произнесла она.
- А вы как думаете? – бросив зазвеневшую кочергу, Михаил снова откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки. – Благодарите Бога, что вы женщина, мужчин я отправлял на тот свет за куда менее обидные шутки.