Страница 49 из 227
- Как же давно вы не были в Москве, княжна? – полюбопытствовала Габриэла.
Катя немного смутилась:
- Должно быть, лет семь или восемь, я точно не помню.
- Так давно! – переглянувшись с дочерью, Габриэла покачала головой. – Ну что ж, я надеюсь, вы освоитесь очень быстро. Я уже говорила вам, что вся Москва будет у ваших ног, и повторю это еще раз. Не сомневайтесь, мадемуазель Катерина, так и будет.
- Спасибо, мадам! – улыбнулась Катя. – Спасибо за доброе мнение обо мне.
Карета скользнула вдоль чугунной решетки, что отделяла от улицы стоявший в глубине двора двухэтажный особняк, и остановилась. Фасад дома, с портиком, опиравшимся на ряд стройных колонн, сиял многочисленными огнями.
- О, он здесь! – воскликнула Катя, узнав родительский дом, словно он мог куда-то исчезнуть с лица земли. – Слава Богу! Ну что ж, будем прощаться…
Она протянула руку сидевшей напротив венгерской барышне, и та, мгновение помедлив, сжала ее ладонь в крепком рукопожатии.
- Я хотела сказать, мадемуазель Оршола, что мое предложение дружбы остается в силе, и если вы только захотите… вы знаете, где искать меня.
- Благодарю, - коротко отозвалась девушка. – Я искренне желаю вам счастья, мадемуазель Катерина, и поменьше разочарований.
Катя повернулась к Габриэле.
- Похоже, в доме прием, - сказала та, отвернувшись от окна. – Дитя мое, я провожу вас до ворот, но будьте так добры, накиньте капюшон плаща пониже на лицо, и не показывайтесь никому, кроме домашних, хорошо?
- Но почему, мадам? – удивилась Катя.
- Мадемуазель Катерина, - опередив мать, спокойно произнесла Оршола, - пожалуйста, сделайте, как вам говорят, и не задавайте лишних вопросов.
- Хорошо, - недоуменно пожав плечами, Катя запахнула плащ и надвинула капюшон.
Гайдук опустил подножку. Катя выпорхнула из кареты и обернулась к мадам Канижай, вышедшей за нею следом.
- Я буду очень скучать по вас, княжна, - сказала та.
- И я, мадам, - искренне ответила девушка, и с улыбкой добавила: - Вы позволите поцеловать вас?
Габриэла обняла Катю и расцеловала в обе щеки чисто по-русски.
В эту секунду одно из окон в доме с треском распахнулось, послышался пьяный хохот и неизвестный предмет, вылетев из окна, вдребезги разбился о камни подъездной дорожки. Катя и Габриэла вздрогнули, всматриваясь за ворота. В свете фонаря на дорожке блестели осколки зеленого, похоже, бутылочного стекла.
- Однако, - сказала Габриэла. – Больше напоминает гвардейский кутеж, чем светский раут. Может быть, мне стоит подождать, пока вы убедитесь, что ваши родители дома?
Катя не успела ответить. Краем глаза она заметила всадника, который остановился у ворот. Это был высокий молодой человек в зеленом, с голубым воротником, гвардейском мундире. Привратник распахнул перед ним скрипнувшие створки, но он не въехал, продолжая с удивлением разглядывать женщин.
Лицо Кати осветилось радостной улыбкой при виде юноши.
- Господи, - воскликнула она, - да ведь это мой брат!
Юноша, судя по всему, был настолько изумлен, что даже не пошевелился.
- Катя? – недоверчиво спросил он. – Это ты?
- Да, Саша, кажется, я, - засмеялась девушка. – Надеюсь, ты рад меня видеть?
Александр пробормотал что-то неразборчивое и выпрыгнул из седла, едва не запутавшись в стременах. Только теперь Катя заметила, что взгляд его не отрывается от лица мадам Канижай, безмятежно-спокойного, улыбчивого, прекрасного. И еще не осознав в чем дело, поспешно вставила:
- Мадам, позвольте представить вам моего брата, поручика лейб-гвардии Семеновского полка, князя Шехонского. Александр, это моя попутчица, выручившая меня в большой беде, баронесса…
- Мы в некотором роде уже знакомы, - обрел вдруг голос Александр, не дав ей договорить.
- Да, это правда, - улыбнулась Габриэла.
- Как хорошо, - оживилась Катя, - значит, нам будет гораздо проще встретиться в будущем…
При этих словах Александр окинул ее таким странным взглядом, что девушка невольно осеклась.
- С вашего позволения, княжна, я оставлю вас, - нарушила молчание баронесса. – Благослови вас Бог, дитя, надеюсь, все у вас сложится хорошо…
Кивнув озадаченной девушке, она вернулась в карету, гайдук захлопнул дверцу и вскочил на запятки. Когда, повинуясь кнуту кучера, лошади понесли карету прочь, Александр огляделся по сторонам, бросил повод коня подошедшему конюху, и поспешно схватив сестру за локоть, потащил за ворота.