Страница 22 из 227
Кате показалось, что она только-только закрыла глаза, когда хлопанье двери, крики и шум вырвали ее из забытья. Но в окна уже светило солнце.
- О Дева Мария, - приподнявшись на локте, вздохнула Габриэла.
Оршола села на постели, протирая сонные глаза, и обернулась в сторону Кати, словно желая убедиться, что «самозванка» на месте. Та ответила ей холодным взглядом и выбравшись из-под одеяла, принялась приводить себя в порядок. В комнату влетела горничная баронессы:
- Барыня, что творится-то! Цыган сбежал! Ямщик наш барышню требует, - она боязливо кивнула на Катю, - говорит, что это она во всем виновата…
- Ничего, подождет, - отозвалась Габриэла, прикрывая ладонью зевающий рот. – Впрочем, давай одеваться, все равно пора ехать.
Не обращая на них внимания, Катя вышла из комнаты и нос к носу столкнулась с озверевшим ямщиком, за спиной которого, безрезультатно пытаясь утихомирить его, топтался смотритель.
- Цыган где? – сипло выкрикнул ямщик при виде девушки и затряс огромными кулачищами у нее перед лицом. – Я ж говорил, что подельница! Ключи украла, да выпустила!
- Еремей, - смотритель дергал его за рукав, но ямщик только отмахивался, продолжая наступать на девушку и орать. – Да угомонись же ты! Никто того не видел, не докажешь!
Похоже, эпизод ночной встречи в старческой памяти не остался. Но Кате его заступничество было ни к чему. Доказывать свою невиновность она не собиралась, - меньше всего ей хотелось подвергать опасности репутацию баронессы. Молча обойдя ямщика, она приблизилась к конторке, сняла с пальца кольцо и положила на столешницу.
- Этого хватит? – холодно спросила она.
Ямщик смолк, точно захлебнувшись. Подошел ближе и глянул на украшение.
Золото стоило недорого, и возраст его не имел значения – ценить антиквариат пока не научились. Но вставленный в оправу перстня крупный, овальной формы изумруд-гемма, был хорош. Тем более, что своих изумрудов Россия не имела.[1] И Катя прекрасно понимала, что один такой камешек стоит небольшого табуна. Но для нее ценность этого кольца заключалась совсем в другом, и расстаться с ним было очень трудно. Но что делать? Крестиком тут не обойтись.
Ямщик заграбастал кольцо, повертел его в руках и посмотрел камень на свет. Осталось еще на зуб попробовать, как фальшивую монету, подумала Катя и непроизвольно сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Видеть этот перстень в чужих руках, в руках ненавистного ей, грубого мужлана, было невыносимо. Кашлянув, подошедший смотритель не без интереса уставился на кольцо.
- Тоже, поди, украла, - проворчал ямщик, исподлобья глянув на девушку.
- Да как ты смеешь! – вспыхнула Катя.
- Не годится! – ямщик бросил перстень на столешницу. – Кто знает, может, стекляшку никчемную подсовываешь. Еще что есть?
- Больше ничего, - холодно сказала Катя.
- А в острог хочешь? – осклабился ямщик. – Как поволокут в цепях по Владимирке,[2] быстро с тебя вся спесь сойдет!
- Зря пугаешь, я не из пугливых, - процедила девушка, хотя упоминание о каторжной via dolorosa[3] острой бритвой прошлось по ее нервам. – Бери, что есть. Если меня в острог отправят, ты вообще ничего не получишь.
Похоже, эта вполне здравая мысль не приходила ямщику в голову. Он озабоченно нахмурился, снова зажал в пальцах перстень, а налитые кровью, насквозь пропитые глазки быстро заморгали, словно пытаясь взвесить все плюсы и минусы предлагаемой сделки.
- Ладно! – сказал он наконец, сгребая в ладонь кольцо. – В расчете. Живи, так и быть.
- Не в расчете, - быстро возразила Катя. – За кольцо найдешь мне одежду, - хотя бы сарафан с армяком и платок на голову, а можно и что получше, если есть. И еды в дорогу.
Ямщик неопределенно хмыкнул и внимательнее взглянул на девушку:
- Что, турнула тебя барыня? Ладно, раздобуду что-нибудь. Не ходить же голяком такой пригожей девке. – он обернулся к смотрителю: - Так что вот, Илларион Кондратьич, без исправника мы разобрались, все полюбовно решили.
- Ну и добро, - равнодушно кивнул смотритель.
Протерев изумруд о рукав форменного красного кафтана, ямщик в последний раз полюбовался его сиянием и, удовлетворенно крякнув, уже хотел было спрятать за пазуху. Но в это мгновение дверь, ведущая в заднюю комнату, распахнулась, Габриэла шагнула вперед и звонко окликнула ямщика:
- Эй, что это у тебя там, любезный? Ну-ка, дай сюда!
- Тьфу, ты, Господи! – сплюнул Еремей, и бросил на Катю возмущенный взгляд: - У барыни, что ли, стащила?
- Это мое кольцо!!! - взвилась Катя, уже потеряв всякое терпение.
- Никто ничего не крал, просто дай взглянуть и все! – едва ли не силой Габриэла вырвала перстень из руки совершенно сбитого с толку мужика и принялась неторопливо рассматривать. Затем осведомилась: - Откуда у вас это кольцо, мадемуазель?