Страница 20 из 227
Оршола оттолкнула ее:
- Я думаю, в том, чтобы вести себя так, чтобы никому не пришлось усомниться в наличии этой чести!
За их спинами заворочалась на тюфяке баронесса Габриэла, и вздрогнувшие девушки услышали ее сонный голос:
- Девочки, ну что это такое? Вы же совершенно не даете мне спать! Все время какие-то разговоры, скрип, хождения туда-сюда! Почему нельзя отложить все это до утра?
Катя тревожно застыла. Оршола резко обернулась к матери:
- Габриэла, я не думаю, что это стоит откладывать до утра. Потому что утром нам скорее всего придется объясняться с исправником. Из-за того, что мы с тобой, - как это русские называют? – пригрели змею на груди.
- Что-что? – мадам Канижай села на постели. – Оршика, запали свечу и повтори мне все, что ты сказала.
Девушка молча выполнила просьбу матери. Когда пламя свечи озарило комнату, Габриэла бросила задумчивый взгляд на выглядевшую вполне бодро Катю и повторила:
- Ну же, Оршика. Рассказывай.
- Она, - Оршола мотнула головой в сторону Кати, избегая называть ее по имени, - выпустила цыгана.
- О нет! – Габриэла схватилась за голову, и с ее губ сорвалось несколько венгерских слов, заставивших Оршолу покраснеть.
С упреком взглянув на Катю, Габриэла сокрушенно покачала головой:
- Ах, мадемуазель Катерина, как это все не ко времени. Стало быть, ваша болезнь - притворство? Вам просто нужно было остаться здесь?
Катя невольно потупилась.
- Да, мадам, простите.
Оршола метнула удивленный взгляд на мать:
- Ты называешь ее… ты что, все еще веришь, что она княжна?
- А почему бы и нет? Мало ли на свете глупых барышень, готовых прошибить лбом стену ради смазливого парня, кем бы он ни был?
- В таком случае, что ты скажешь, если я сообщу тебе, что она копалась в твоем саквояже?
- Зачем? Я не держу там ни денег, ни ценностей, ты же знаешь, они в другом месте.
- Я-то знаю, - усмехнулась Оршола. – Но ей откуда об этом знать?
- И что же она украла?
Оршола не успела ответить, Катя ее перебила:
- Я ничего не крала, мадам. Просто взяла на время розовое масло, чтобы смазать замок.
- Смазать замок? – ахнула Габриэла. – Да вы знаете, дитя мое, сколько оно стоит?
- Габриэла!! – Оршола драматически покачала головой, выражая изумление словам матери. – Ну при чем здесь это!
- Дева Мария! – резко поднявшись, мадам Канижай запахнула пеньюар. - Вы сведете меня с ума обе.
- А чем виновата я? Может быть, ты наконец проснешься и поймешь, что у нас неприятности? Утром здесь будет исправник. И если нам не удастся уехать до того, как обнаружится побег, то придется объяснять, почему мы возим с собой эту преступницу.
«А ведь у Драгомира даже мысли не возникло о том, что мне придется отвечать за последствия, - угрюмо подумала Катя. – Ни единой мысли».
И произнесла вслух:
- Я не преступница.
- Помолчите, барышня! – отмахнулась от нее баронесса. – Вы уже натворили столько, что лучше не вмешивайтесь, пока вас не спросят. Я начинаю жалеть, что взяла вас с собой.
Этого гордость Кати перенести не могла.
- Я бы ушла сию минуту, чтобы не обременять вас своим присутствием. Но я останусь для того, чтобы объяснить исправнику, что вина полностью на мне, а вы ни в чем не замешаны.
- Я не думаю, чтобы исправник осмелился обвинить меня в чем-либо, - отозвалась баронесса. – А что касается вас, вы никуда не уйдете. Раз я дала обещание отвезти вас в Москву, я его выполню.
- Габриэла, - не выдержала Оршола, - и ты говоришь это после всего того, что я тебе рассказала?
Габриэла пожала плечами:
- Я, собственно, не вижу здесь состава преступления, Оршика. Мне чутье с самого начала подсказывало, что наша гостья не оставит на произвол судьбы своего друга-цыгана. Если на то пошло, я даже могу ее понять. А когда мы наконец приедем в Москву, я отвезу ее в дом Шехонских, и там выяснится, - та ли она, за кого себя выдает.
- Если она не сбежит по дороге с нашими вещами, - буркнула Оршола.
Катя вспыхнула, но вместо нее ответила Габриэла:
- Вот и следи за ней вместо того, чтобы утыкаться в книгу. А теперь – спать. Не о чем говорить больше.
Но Катя привыкла к тому, чтобы последнее слово всегда оставалось за ней.
- Дамы, - с холодным достоинством произнесла она. - Утром, когда все выяснится, мы расстанемся, и каждый пойдет своей дорогой. Не стану спорить, я причинила вам много ненужных хлопот, за что прошу прощения. Но терпеть незаслуженные оскорбления, которым вы меня подвергаете, я не собираюсь ни в каком случае.