Страница 19 из 227
- Тише! – Катя с ужасом оглянулась на шевелящийся полог и повторила, с мольбой глядя на Оршолу: - Тише, прошу вас…
Из-за полога, позевывая, выбрался смотритель и, шаркая ногами, направился к сеням. Заметив силуэты девушек, подтянул кальсоны и полюбопытствовал:
- Вам что-то угодно, барышни?
Катя молчала, Оршола тоже. Старик ждал ответа, с недоумением приглядываясь к девушкам. Если он сейчас подойдет к конторке и заметит отсутствие ключей, холодея, подумала Катя, это будет конец.
- Мы… по надобности выходили, - с трудом выговорила она.
- А, ну и я туда же, - закивал смотритель и, видимо сочтя, что их долгое молчание было вызвано стыдливостью, с успокоенной душой направился на двор.
Когда он скрылся в сенях, Катя молнией метнулась к конторке, повесила на место ключи, поставила подсвечник и отворила дверь, ведущую в спальню.
Венгерская мадемуазель вошла следом, захлопнула дверь и остановилась рядом. При лунном свете Катя не слишком отчетливо различала ее лицо, но презрение в голосе не заметить было невозможно:
- Стало быть, это все обман? Для каких же целей вы воспользовались нами? И что еще, кроме побега для вашего сообщника, собираетесь устроить?
Несколько мгновений Катя, не отрываясь, смотрела на эту притворщицу, которая давеча так искусно усыпила ее бдительность.
- Почему же вы сразу не остановили меня, если не спали? И зачем подыграли мне, когда я… упала в обморок?
- Я хотела знать, что вы задумали. И заметьте, если я не устраиваю сейчас скандал, то только потому, что это неизбежно бросит тень на мою мать. Но это не значит, что я хоть сколько-нибудь сочувствую вам и вашему любовнику. Не выношу лжецов и обманщиков!
- Он не любовник мне, а я не взяла из вашего саквояжа ничего существенного! – взорвалась Катя, взбешенная этими обвинениями. – А то, что взяла, собиралась вернуть назад!
Вытащив из кармана флакон с розовым маслом, она с пристуком поставила его на стол.
- Что еще? – выпалила она, вперив убийственный взгляд в безмолвную Оршолу. – Может быть, мне вывернуть карманы? Или раздеться догола?
- Перестаньте паясничать, - прошипела венгерка, оглядываясь на безмятежно спящую баронессу. – Имейте в виду, вам придется рассказать мне все.
Катя устало вздохнула.
- Что вы хотите услышать, мадемуазель Оршола?
- Не смейте называть меня по имени, вы, бессовестная лгунья! – вскипела барышня. – Всё - это значит всё! Если у вас не было тайных намерений, зачем надо было обманывать нас, выдавая себя за княжну? Неужели бы мы не помогли вам, окажись вы простой девушкой, попавшей в беду?
- Да как же доказать вам, что я вас не обманывала, - с тоской сказала Катя. – Вы же меня даже слышать не хотите.
- Потому что больше доверяю поступкам, нежели словам! Если вы не сообщница этого цыгана, зачем вам понадобилось освобождать его? Имейте в виду, я слышала почти все, о чем вы говорили! И делали, - прибавила она после паузы.
- А если бы вы слышали не почти все, а все, - со злостью сказала Катя, - то поняли бы, что мы совсем чужие друг другу люди и ничего общего между нами нет.
Оршола немного смутилась.
- Ну, может быть, - не слишком уверенно отозвалась она. – Но это ничего не меняет. Зачем вы освободили его? Даже больной притворились, чтобы остаться здесь на ночь. Для чего?
Катины щеки невольно вспыхнули, но в ответ на вопрос Оршолы она с вызовом взглянула ей в лицо:
- А вы когда-нибудь чувствовали себя в долгу перед человеком, который спас вам жизнь? Или вы можете только рассуждать о несправедливости наказания, пальцем о палец не ударив для того, чтобы хоть что-то изменить?
Покачав головой, Оршола негромко рассмеялась и даже слегка поаплодировала:
- Браво, мадемуазель-Как-вас-там. Вы не только авантюристка и самозванка, вы еще прирожденный демагог! Примите мои комплименты!
Катя шагнула к ней, чувствуя, как ударяет в голову холодное бешенство.
- Я не авантюристка, - тихо и со зловещим спокойствием отчеканила она, - не самозванка, не мадемуазель-Как-вас-там и, уж тем более, не демагог! Я – природная княжна Шехонская, и мой род ведет начало от Владимира Мономаха! Вы не смеете так разговаривать со мной! Сами-то вы кто такая? Худородная выскочка из рабской страны, которой управляют австрияки!
Последнее слово едва замерло на ее губах, когда щеку обожгла хлесткая пощечина. Катя на мгновение опешила, но в следующую секунду бросилась на Оршолу и вцепилась ей в волосы.
Она ожидала, что та завизжит, начнет звать мать, но девушка молча отбивалась от нее, пытаясь высвободить свои рыжие кудри. Она была гораздо выше и крупнее Кати, но княжной овладела такая сокрушительная ярость, что совладать с ней оказалось нелегко.
- И вы еще говорите, что вы княжна? – задыхаясь, сказала Оршола, когда ей все-таки удалось скрутить противницу, вывернув ей руки, но и тогда Катя упорно пыталась вырваться, не обращая внимания на боль в суставах. – Вы же ведете себя хуже базарной торговки!