Страница 196 из 227
- Милый, мой милый… - у Кати срывался голос. Она без сил спрятала лицо на его плече, прижавшись губами к открытому краешку шеи, где под пылающей кожей бешено бился пульс. – Если б ты знал, как я люблю тебя… Неужели ты не понимаешь, что я сама этого хотела? – горячие, безрассудные слова почти против воли срывались с ее уст, удержать их она не могла. - Если бы ты жил в этом доме, я бы в первую же ночь пришла к тебе в спальню, и ты… и ты не смог бы заставить меня уйти. Я хочу быть с тобой. Обвенчаны мы или нет, помолвлены или нет, не имеет значения. Только в твоих руках я живу…
Михаил закрыл ей рот жестким поцелуем, словно желая заставить ее замолчать, а потом, тяжело переведя дыхание, взял за плечи и мягко, но решительно отстранил от себя. В уголках его губ дрогнула горькая улыбка.
- Девочка моя любимая, - хрипло сказал он. - Если б ты понимала, какого зверя пробуждают во мне твои пламенные речи… не говоря уже обо всем остальном… то поостереглась бы так искушать меня.
Запоздалый румянец обжег щеки, когда она осознала, насколько бесстыдно звучали произнесенные ею слова, но Катя только выше подняла голову и с вызовом взглянула на Бахмета:
- Ты считаешь меня испорченной?
Он покачал головой, с нежностью проведя ладонью по ее щеке:
- О Боже, Катиш, нет! Никогда не думай так, любимая. Просто… это такая мука и такое счастье – знать, что девушка, которую любишь больше жизни, готова принадлежать тебе по первому твоему слову. Конечно, если только, - прибавил он после паузы, пытливо вглядываясь в ее полное смятения личико, - если только ты действительно понимаешь то, о чем говорила, маленькая моя. А я в этом далеко не уверен.
Понимала ли она? Прислушавшись к себе, Катя убедилась, что едва ли сможет ответить на этот вопрос. До сегодняшнего дня ее мечты о Михаиле не заходили дальше поцелуев и объятий, которых она, признаться, жаждала с первобытной жадностью страстной натуры. Мысли о более запретных ласках, конечно, посещали ее, но лишь смутно волновали, не нарушая ее целомудрия и не являясь целью, которой она добивалась. Но одно Катя знала совершенно ясно: если однажды Михаил проявит настойчивость, он получит от нее все, чего пожелает.
Михаил, похоже, ждал ответа, но так и не дождавшись, в конце концов молча подобрал с пола свою епанчу, отряхнув, набросил на плечи и сдержанно произнес:
- Нам пора, Катиш.
Подавив тяжелый вздох, Катя кивнула и последовала за своим возлюбленным, спускающимся вниз по лестнице. Он был прав, им не стоило задерживаться здесь слишком долго, но так хотелось найти предлог, чтобы хотя бы немного продлить уединение.
- Быть может, мы еще раз поднимемся на колокольню? – рискнула спросить она.
Бахмет, не останавливаясь, бросил на нее короткий взгляд через плечо и после паузы сухо отозвался:
- Любимая, прошу тебя, помолчи, пожалуйста. Не заставляй меня думать, что ты настолько взбалмошна и бессердечна. Еще одно слово и я действительно подумаю, что ты мчалась сюда, чтобы забраться на колокольню, а все остальное просто…
Он замолчал, не договорив и, раздраженно встряхнув головой, продолжил спускаться вниз.
Катя застыла на ступенях, ошеломленная этими обвинениями. «Все остальное просто…» - что? Случайность? Игра? Господи, ну как он додумался воспринять все происшедшее именно так? Неужели только потому, что она не была готова объяснить ему, до каких границ простирается ее невинность? Или же, подумала она, бессознательным жестом тронув свои припухшие от поцелуев губы, это просто недовольство, которое, быть может, испытывают мужчины, не получив желаемого?
- Миша, - упавшим голосом позвала она.
- Ну что еще, Катиш? – он резко обернулся и боль, отразившаяся в его зеленых глазах, резнула ее по сердцу, словно острым ножом. – Я не сержусь на тебя, если именно это тебя беспокоит. Не вижу смысла сердиться на глупую девчонку, которая сама не понимает, что делает. Идем, мы и так уже задержались здесь.
«Господи, ну что я такого сделала?» - в отчаянии подумала Катя, но от сердца немного отлегло. Даст Бог, эта маленькая размолвка не перерастет в ссору. Если только ей суждено понять, чего он ждет от нее… Она вздохнула, подумав о том, что уже не в первый раз поступается своей гордостью, чтобы не потерять любовь и расположение Михаила, и эта мысль совсем ее не обрадовала. «Ты еще не знаешь, каким собственником, ревнивцем и деспотом я могу быть», всплыли в ее памяти недавние слова любимого. И на сей раз они отнюдь не показались ей шуткой.
Женни и Аргамаков ждали их снаружи, ведя неспешную беседу и не проявляя нетерпения. И, произнося слова извинения, Катя с благодарностью подумала о том, как замечательно иметь таких друзей: не надо прятать глаза, придумывать оправдания долгому отсутствию, плести небылицы. Спутники восприняли их эскападу как нечто совершенно естественное, а если и заметили легкое недовольство на лице Бахмета и растерянность на Катином лице, то оставили все вопросы при себе.