Страница 165 из 227
- Точно подмечено, Сергей, - угрюмо согласился Александр. – Бахмета только одно оправдывает: он влюбленный, а они все слепы, как куры…
- Все, довольно, - окончательно потеряв терпение, оборвал его Михаил. – Заткнитесь оба, не хочу больше ничего слушать. Если бы Катиш вместо того, чтобы устраивать этот фарс, просто принесла мне извинения, возможно, все было бы по-другому. Но она легких путей не ищет, ей лишь бы оказаться в центре внимания, а по какому поводу – неважно.
Александр открыл было рот, чтобы возразить, но Михаил в ту же секунду прервал его:
- Я сказал все – значит, все. Ни слова больше, если не хотите поссориться со мной.
Друзья замолчали.
Живые картины, в которых Катя должна была изображать Саломею, привлекли к ней еще больше внимания. Выход ее и в самом деле был эффектен, и гости затаили дыхание, когда она медленно шла через зал под звуки негромкой, проникновенной мелодии. Она не танцевала, но каждый шаг ее, каждое движение точеного тела были завораживающе красивы, словно она была живым воплощением этой странной, тревожащей музыки. Через каждые несколько шагов с ее плеч слетали на паркет, одна за другой, покрывала из прозрачной, трепещущей дымки. Когда были сброшены все семь, Катя осталась в алом плаще, ниспадавшем глубокими, красивыми складками, и синем шелковом хитоне.
Поднявшись на маленькую сцену, где была установлена огромная, золоченая рама, и стояли Гриша Щербатов и Женни в коронах Ирода и Иродиады, она поклонилась «царю», он милостиво улыбнулся ей и три раза хлопнул в ладоши. Из боковых дверей, неся массивный поднос, накрытый шелковым платком, вышел «раб». Взойдя на сцену, он опустился на колени и протянул поднос «Саломее».
Стоя среди замерших гостей, Михаил мрачно смотрел, как повинуясь Катиной руке, платок соскальзывает наземь, и довольно искусно сделанная отрубленная голова «Иоанна Крестителя» оказывается на всем виду. Дамы непроизвольно ахают, а его взбалмошная и жестокая Саломея улыбается невинной и счастливой улыбкой девочки, получившей в подарок котенка…
Когда после всех сыгранных живых картин Женни и Катя вернулись в зал, уже переодевшись, им пришлось выслушать немало комплиментов. И Саломея, и Иродиада, и представленная позже Далила, произвели на молодых людей неизгладимое впечатление. Не выдержав повышенного внимания к своей особе, Женни поспешно ускользнула под крылышко невестки, но на полпути ее перехватил Александр.
- Вы были великолепны, Евгения Николаевна! – тихо сказал он, восторженно глядя на девушку. – Настоящая царица! А какова была Далила, - у меня нет слов! Ради такой Далилы я сам подставлю волосы под ножницы!
Женни с улыбкой покачала головой:
- Благодарю вас, жертва велика, но я не смею принять ее. Простите, Александр Юрьевич, я должна подойти к моей невестке.
Но едва улизнув от Шехонского-младшего, Женни уже через несколько шагов была остановлена Шехонским-старшим.
- Прошу прощения, если помешал, - заговорил Юрий Александрович, - но я не мог не выразить вам своего восхищения, Евгения Николаевна.
- Вам правда понравилось? – Женни явно была польщена.
- Вы были на редкость естественны и выразительны, - сдержанно, но с несомненной искренностью сказал Юрий Александрович. - Не говоря уже о том, что вы обворожительно красивы, и в облике Далилы, и в облике милой княжны Женни.
Женни опустила дрогнувшие ресницы, и розовый румянец окрасил ее нежные щечки.
- Благодарю вас, Юрий Александрович.
- Если у вас чудом сохранился свободный танец, Евгения Николаевна, - негромко продолжал Шехонской, - может быть, оставите его для старого друга?
Жени вскинула на него глаза, и нерешительная улыбка тронула ее губы.
- С радостью. Быть может, гавот? – дрогнувшей рукой она подала ему карне, и князь вписал туда свое имя.
- Не передумаете? – пошутил он, возвращая книжечку. – Я такого вероломства просто не переживу!
Женни смущенно улыбнулась и молча покачала головой.
- Посмотри, Сашка, как нужно разговаривать с барышнями, - заметил Бахмет, наблюдая издали за этой сценой вместе друзьями. – Княжна Женни улыбается твоему отцу куда охотнее, чем улыбалась тебе.
- Даже зубками сверкнула, - согласно заметил Аргамаков.
Александр скептически посмотрел в сторону отца и желанной барышни:
- Просто мой отец для Женни – вроде как любимый старый дядюшка, рядом с которым спокойно и уютно. Только и всего.