Страница 162 из 227
Это Катя, увы, прекрасно понимала, но в ответ лишь беззаботно пожала плечами, с преувеличенным интересом глядя в сторону солирующей пары:
- И что же? У меня был свободен менуэт, и я пригласила одного из друзей нашей семьи. Вам стало обидно, что не вас?
- Екатерина Юрьевна, - пропустив мимо ушей эту шпильку, изрек Борис, - быть влюбленной в Бахмета – это так банально!
- Ах, неужели я уже упала в ваших глазах, - усмехнулась Катя. – В таком случае, может быть, вы освободите меня от обещанного вам экосеза? Будет очень кстати, хочется немного отдохнуть.
- И не подумаю, – тихо прорычал Борис. – Мы будем танцевать, а Бахмет пусть смотрит и завидует.
Катя снова засмеялась. Странное дело, но бесцеремонная настойчивость нового поклонника ее не раздражала; рядом с ним она чувствовала себя легко и свободно, словно они были знакомы много лет.
- И все-таки, - заговорщическим тоном шепнул Борис, чуть ближе наклонившись к ней с высоты своего огромного роста, - что происходит между вами? Будь я на его месте, я бы ни на минуту от вас не отошел, а если бы вы оказали мне такую же высокую честь и пригласили на танец меня…
Катя поспешно отклонилась, с насмешкой глядя на зарвавшегося воздыхателя:
- Gardez vos distances, monsieur! (Держите дистанцию, мсье! (франц.) Что подало вам мысль, что я могла бы оказать вам подобную честь?
- Пока ничего, - тяжело вздохнув, Борис послушно выпрямился и даже отступил на шаг. – Но я был бы счастлив. Впрочем, я нисколько не сомневаюсь, что в один прекрасный день добьюсь от вас куда более значимых знаков внимания.
- А вы не слишком самоуверенны?
- Быть может. Но я неплохо знаю женщин, хоть вы и отличаетесь от большинства из них. Так оно и будет, можете не сомневаться.
Катя задумчиво посмотрела на молодого человека.
- Знаете, Борис Максимович, а ведь вы могли бы мне даже понравиться. Если бы не появились в моей жизни так фатально поздно.
Борис не сдержал довольной усмешки.
- Поздно? Ну что ж, посмотрим. За последние несколько минут я услышал все, что хотел. Для начала мне хватит.
Катя предпочла отшутиться, чем снова доказывать Борису бесплодность его надежд; на том разговор и кончился.
Бал продолжался, и Катя мало-помалу начала ощущать все возрастающую усталость от постоянного напряжения. Хотелось найти тихий уголок в одной из боковых гостиных и тихонько поплакать там, окончательно хороня свои несбывшиеся надежды. Но нужно было танцевать, улыбаться, изображать беспечную щебетунью перед кавалерами, лица которых она уже давно перестала различать. Их цветистые комплименты и восхищенные взгляды нисколько ее не трогали, вызывая в душе нечто вроде глухого раздражения. Михаил никогда не говорил ей подобных тошнотворно-слащавых банальностей, и никогда его проницательный, по-соколиному зоркий взгляд не заволакивала та бессмысленная телячья муть, нередко отражавшаяся в глазах смотревших на нее мужчин. Один единственный его взгляд, хотя бы одно слово сдержанного одобрения из его уст, были ей дороже самых головокружительных знаков внимания от самых блистательных мужчин на этом бале. И Михаил знал это. Видит Бог, он не мог этого не понимать. Но все оставалось неизменным…
Одну из кадрилей она танцевала с Аргамаковым, который в конце концов все-таки решился пригласить ее. Это приглашение было приятно Кате, словно Сергей был неким связующим звеном между нею и Михаилом. Кроме того, находясь рядом с ним, она могла ненадолго снять опостылевшую маску, ведь Аргамаков, должно быть, прекрасно понимал, что творится в ее душе.
Они мало разговаривали во время танца, зато почти ни на минуту не умолкал Александр, танцующий в паре с Женни. Обе пары танцевали в одном каре, и Катя, ненадолго отвлекшись от своих горьких мыслей, наконец с удивлением поняла, что брат явно старается произвести впечатление на ее подругу. Но насколько это ему удается, - судить было трудно. Женни была вежлива и мила, - как обычно, не более того.
Горячее сочувствие к брату на мгновение обожгло Катино сердце. Только бы его увлечение оказалось мимолетным! Если бы сердце Женни не принадлежало таинственному незнакомцу, и если бы Александр был немного постарше, они могли бы стать замечательной парой. Она была бы очень рада, стань Женни ее сестрой, и отец, несомненно, был бы рад породниться с Гагариными. Но, увы, все именно так, как есть, и Женни едва ли ответит на чувства Александра...
Когда танец закончился, Аргамаков, прежде чем отвести Катю к родителям, тихо и нерешительно спросил:
- Екатерина Юрьевна, могу ли я быть чем-нибудь вам полезен?
Похоже, ее наигранная веселость его и впрямь не обманула. И Катя отчего-то восприняла это как должное, - сейчас дружеская поддержка была как никогда необходима ей. Но в ответ, улыбнувшись не без грусти, сказала только: