Блуждающий огонек

Неохотно приподнявшись с мокрой от слез подушки, Катя в недоумении уставилась на Шанку, который вошел в ее спальню, ведя за руку встревоженного князя Шехонского. Увидев отца, она поспешно вытерла слезы, но скрыть покрасневшие глаза было невозможно.

- Спасибо, малыш, - глядя на дочь, мягко произнес Юрий Александрович. – Я не оставлю твою госпожу. Ты можешь идти.

Арапчонок кивнул. Потом бросил серьезный взгляд на  княжну, с достоинством поклонился и скрылся за дверью гардеробной.

- Что случилось, Катенька? – отец сел рядом, обеспокоенно вглядываясь в ее лицо. – Я едва успел войти в дом, как Шанку схватил меня за руку и потащил сюда. Я, право, даже испугался…

Катя устало прильнула к нему. Слез было выплакано так много, что даже исходящие от отца тепло и нежность не смогли бы снова заставить ее плакать. Вялое безразличие навалилось, словно тяжелая, душная перина. Хриплым, безжизненным голосом она рассказала отцу о клятве, взятой Щербатовым с друзей, и сегодняшнем разговоре с ними.

- Как же ты глупа еще, Катенька, - выслушав, негромко сказал отец.

- Почему вы так говорите? – дочь подняла голову. Выражение мрачного недовольства на отцовском лице ее немного насторожило, стряхнув часть окутавшего ее оцепенения. – Вы тоже считаете, что я поступила неправильно?

- А ты этого до сих пор не поняла? – он сокрушенно покачал головой. – Что ж, только это тебя и оправдывает.

- Пожалуйста, объясните, - дрогнувшим голосом попросила Катя. – Я не уверена, что понимаю.

- Хорошо, я объясню.

Отец поднялся и медленно прошелся по комнате.

- Когда ты узнала о поступке Щербатова, тебе следовало сразу рассказать обо всем мне. Мне, а не Саше, потому что умом твой брат пока сущий недоросль, и все, к чему способен – идти у тебя на поводу. Вот ты и пожинаешь теперь то, что посеяла. Ты унизила друзей брата, дав им понять, что они неспособны самостоятельно найти выход из положения. И неудивительно, что они оскорблены.

- Я поняла, что они почувствовали себя униженными, - призналась Катя, шмыгая носом, - но разве у меня нет оправдания? Время идет, а они ничего не предпринимают. А что бы… что бы сделали вы, отец, если б я прежде рассказала вам?

Отец перестал мерить ногами спальню, задумчиво потер подбородок и объявил:

- Ничего.

- Ничего?! – в изумлении повторила Катя. – Этого не может быть! Вы не вмешались бы? Вы ничего не сказали бы Щербатову?

- Илье я бы сделал, пожалуй, небольшое внушение, - согласился отец, - но исключительно tête-à-tête.

- Небольшое внушение? – ахнула совершенно ошарашенная девушка.

Голова у нее шла кругом. Она и представить не могла, что отец отнесется так равнодушно к нанесенному ей оскорблению.

- Послушай, Катенька, - Юрий Александрович снова сел рядом и обнял ее за плечи. – Если бы Илья посмел поставить тебя на кон, или сделать предметом пари, - по какому угодно поводу, - я бы собственноручно стер его с лица земли, и ничто бы меня не остановило. Но то, что сотворил этот маленький паршивец – просто глупая мальчишеская выходка, не более. И тебя она задевает куда меньше, чем друзей Александра, вынужденных дать ему требуемую клятву. Согласен, Илья повел себя нагло, но не преступно. Таково мое мнение. Если бы мы поговорили наедине, я уверен, он понял бы, что неправ, и тогда его решение признать долг чести недействительным, было бы добровольным, а не принятым под твоим давлением.

- Вы правы, - выслушав, убитым голосом выговорила Катя. – Если бы это решение исходило только от него, без моего участия, все было бы иначе. Господи, какая же я дура! – простонала она, бессильно запрокинув голову.

 Отец вздохнул.

- Немного женского ума тебе и в самом деле не помешало бы, счастье мое. Но все придет со временем, я надеюсь. Особенно, если ты усвоишь раз и навсегда, насколько опасно задевать самолюбие и гордость мужчины, и больше не станешь совать свой прелестный носик в мужские дела.

- Хорошо, - тихо сказала Катя. – Я постараюсь. Но теперь? – поспешно спросила она, видя, что он готов подняться. – Что мне делать теперь?

Отец слегка улыбнулся, встряхнув головой:

- Действительно, что это я? Совсем запамятовал, что наши сердечные треволнения не ограничиваются обидами, нанесенными Щербатовым. Что ж нам делать с этими вздорными мальчишками, которые не оценили чести поклоняться такой прекрасной амазонке, как моя дочь?

Он улыбнулся, на впалых щеках заиграли ямочки, и дочь нерешительно улыбнулась в ответ, демонстрируя точно такие же ямочки, отметившие ее персиковые щечки. Нагнувшись, отец со снисходительной улыбкой поцеловал Катю в кончик носа и продолжал:

- Но ты до сих пор не объяснила мне: чьи же ухаживания так тебе необходимы: всех троих или только Бахметьева?

- Отец, - смущенно потупилась Катя, - ну вы же знаете…

Юрий Александрович выжидательно смотрел на нее: