Страница 133 из 227
- Не касаются? – заорала Катя прямо ему в лицо. – Может быть, это твоей благосклонностью торгует вразнос какой-то сопливый мальчишка, решая, кто имеет право ухаживать за тобой, а кто нет?
Брат промолчал, видимо, не найдясь с ответом, только тяжело вздохнул. Удовлетворенно кивнув, Катя направилась к двери, но на пороге обернулась:
- Завтра, и ни днем позже. Чтобы все четверо были здесь. Иначе ты об этом крупно пожалеешь!
* * *
Чувство дежа вю невольно охватило Катю, когда на следующий день она вошла в двери гостиной и пятеро гвардейцев дружно поднялись со своих мест, приветствуя ее поклонами.
Чувствуя себя уверенно, как никогда, она обвела молодых людей внимательным взглядом. Щербатов стоит с невинным видом, крутя на пальце дорогой перстень, Бухвостов сдержанно ухмыляется, Аргамаков привычно алеет, как маков цвет, опустив ресницы. Сердце привычно замерло, когда глаза остановились на невозмутимом, как всегда, лице Бахмета, но Катя усилием воли постаралась прогнать неуместную слабость.
- Садитесь, господа, - опустившись в кресло, сухо сказала она. – Не знаю, долгим ли будет разговор, но уверена, что вам лучше сесть.
Михаил смерил ее холодно-удивленным взглядом, переглянулся с угрюмым Александром и вслед за тревожно молчавшими друзьями устроился на диване.
- Спасибо за столь любезное приглашение, - с усмешкой произнес он. - Но будет лучше, Екатерина Юрьевна, если вы смените этот тон командира полка на что-нибудь более приличествующее вашему нежному полу.
- И вам спасибо за совет, Михаил Алексеевич, - иронически отозвалась Катя, - я непременно им воспользуюсь, если в том будет нужда.
Большая часть ее уверенности разбилась вдребезги при виде этой недружелюбной насмешливости, причины которой понять она не могла, но голос звучал по-прежнему твердо и спокойно, когда она продолжила, устремив взгляд на подчеркнуто отрешенного от всего мирского Илью:
- Щербатов, не знаю, известно ли это вам, но Александр мне все рассказал. Так что, я знаю о той постыдной клятве, которую вы не погнушались взять с ваших друзей.
- Я понял это, Катрин, - ответил юноша, спокойно глядя на нее и продолжая свои манипуляции с перстнем.
- Я бы попросила вас не называть меня так больше, - резко бросила Катя. - Только друзья могут называть меня по имени, а вы к ним более не относитесь.
Серые глаза Щербатова потемнели, но он не произнес ни слова, лишь молча склонил голову.
- Я не стану объяснять вам, насколько недостойно вы поступили, - продолжала Катя. – Если ваши почтенные родители не сумели воспитать вас как благородного дворянина, то мне это и подавно не удастся. Я скажу вам только одно: мне абсолютно безразлично, по какому мифическому праву вы узурпировали мое право выбирать себе друзей и поклонников. У вас нет таких прав и никогда не будет. Я освобождаю Аргамакова, Бухвостова и Бахметьева от клятвы, к которой вы их принудили, а так называемый «долг чести» объявляю полностью аннулированным. С этого момента ваши друзья могут ухаживать за мной, если таково будет их желание. Вам все понятно, я надеюсь?
В комнате воцарилась тишина. Бухвостов крутил ус, бросая на Катю восторженные взгляды, но лица Бахмета и Аргамакова отнюдь не прояснились. Черты Михаила с каждой секундой все больше напоминали застывшую ледяную маску. И заметив это, Щербатов понимающе усмехнулся.
- Екатерина Юрьевна, - с убийственной мягкостью, как умел только он, произнес Бахмет, поднимаясь на ноги. – А вы не слишком много на себя берете?
Катя невольно замерла.
- Что вы хотите этим сказать, Михаил Алексеевич? – видимость спокойствия далась ей с большим трудом.
- Я хочу сказать, что все, что происходит между мужчинами, не вашего ума дело, мадемуазель, - жестко отчеканил Бахмет, скрестив руки на груди. – А если у вас имеется избыток чувства справедливости, устраивайте судилища для своих дворовых, они, несомненно, это оценят.
- Миша, это вы говорите мне? – потрясенно выговорила Катя, глядя в холодные, как лед, зеленые глаза любимого.
- Да, - рявкнул Бахмет, - и скажу еще кое-что, более прямо, раз вы, судя по всему, еще не в состоянии понять: как отдавать долги чести и за какой барышней ухаживать, я решу сам, без ваших указаний!
Бряцая шпорами, он приблизился к двери и, не произнеся больше ни слова, скрылся за порогом. С неимоверным трудом подавив желание немедленно бежать за ним, Катя с ужасом обвела взглядом оставшихся гвардейцев.
Бухвостов невесело улыбнулся.
- Виват вам, Екатерина Юрьевна. Клянусь честью, военный прокурор ничто по сравнению с вами. Не могу передать, как приятен мне ваш суровый приговор, но…
- Но в общем-то, Бахмет прав, как это ни прискорбно, Екатерина Юрьевна, - кашлянув, тихо закончил Аргамаков.
Выбравшись из кресла, Катя молча расправила колыхающиеся фижмы и гордо вскинув голову, надменно отозвалась: