Страница 13 из 227
Должно быть, эта мысль так явственно отразилась на ее лице, что баронесса, приглядевшись к девушке, осведомилась:
- Вас что-то еще тревожит, мадемуазель?
- Нет, ничего, - помолчав, ответила Катя. – Надеюсь только, что я не окажусь для вас слишком большой обузой, мадам. Если же это так, мы можем расстаться в Торжке, и я продолжу свой путь, не обременяя вас больше. Но в любом случае я буду благодарна вам за вашу помощь.
Баронесса покачала головой:
- Гордыня – смертный грех, княжна, думаю, вам это известно. Давайте сойдемся на том, что у меня больше нет оснований не верить вам, и переменим тему разговора, хорошо?
Катя не возражала. Некоторое время они вполне мирно беседовали, и девушка сама не заметила, как выложила баронессе все то, что уже знал о ней Драгомир.
- Я, кажется, встречала вашего отца, - заметила баронесса. – Князь Шехонской – это такой высокий, крупный, импозантный мужчина с голубыми глазами, не так ли?
- Думаю, вы ошибаетесь, - чуть улыбнувшись, отозвалась Катя. – Мой отец, князь Юрий Александрович Шехонской, несомненно, очень импозантный мужчина, но среднего роста и худощавый. И глаза у него – карие.
- О, простите! – баронесса изобразила смущение. - Кажется, меня подвела память.
Катя промолчала. Что это было? Действительно маленькая оплошность, вполне простительная для иностранки, или же собеседница таким нехитрым способом продолжала «прощупывать» ее, дабы окончательно развеять сомнения в происхождении незваной попутчицы? Но как бы то ни было, что-то подсказывало ей, что баронесса руководствуется не столько подозрительностью, сколько обычным женским любопытством и желанием развеять дорожную скуку. Впрочем, подумала Катя, с такой угрюмой молчуньей, как ее дочь, немудрено и заскучать. Они уже около часа в дороге, а та еще не произнесла ни слова. С баронессой они были совершенно не похожи, разве что глаза, но в целом – девушка всего лишь мила, не более того. А любопытно, почему она носит не ту же фамилию, что и мать? Должно быть, она дочь баронессы от первого брака…
- Оршика, - меж тем окликнула баронесса погруженную в чтение дочь, - не веди себя как бука! Княжна тебя не съест.
- Очень на это надеюсь, - процедила девушка, не отрываясь от книги.
У нее был приятный голосок, но интонация не отличалась приветливостью. Возможно, в другой обстановке Катя сочла бы делом чести поставить на место грубиянку, но пока она пользовалась гостеприимством баронессы, об этом не стоило и мечтать.
- Оршола, - начала отчитывать дочь баронесса. – Что за тон? Немедленно извинись перед княжной.
- Не стоит, мадам, - вмешалась Катя. – Вполне естественно, что мое присутствие не радует вашу дочь. Я не в обиде…
Прервав ее повелительным жестом, баронесса разразилась длинной и пылкой тирадой на неизвестном языке, звучавшем своеобразно, но довольно мелодично. Катя не поняла ни слова, но и без того было очевидно, что баронесса выражает дочери свое недовольство. Рыжеволосая девушка, отложив книгу, спокойно выслушала мать, помолчала мгновение и, устремив на соседку взгляд ярко-синих глаз, произнесла:
- Простите, мадемуазель Шехонская. Я не имела намерения обидеть вас.
- Я принимаю ваши извинения, мадемуазель Есенская, - отозвалась Катя. – Но я и вправду не обижена. Меня не так легко обидеть.
- Называйте меня Оршола, если вам нетрудно, - сухо сказала девушка, вновь углубляясь в книгу. – Мне не по душе официоз, да и вряд ли он здесь уместен.
- Хорошо… мадемуазель Оршола, - кивнула Катя, начиная ощущать нечто вроде легкого интереса к этой хмурой барышне. – В таком случае и вы можете называть меня по имени.
- Непременно, если в том возникнет необходимость, - присовокупила Оршола и снова надолго замолчала, погрузившись в чтение.
Катя и баронесса обменялись взглядами. Дама снова произнесла несколько слов на том же языке, обращаясь к дочери, и покачала головой:
- Она неисправима. Простите, что говорю в вашем присутствии на неизвестном вам языке, но на венгерском мне всегда удается быть более убедительной, чем на русском.
- Вы говорили по-венгерски? Очень выразительный язык, никогда не слышала его раньше.
- Ах, если бы он был редкостью только в России! - вздохнула баронесса. – Нам, венграм, куда чаще приходится пользоваться немецким, австрийцы нас к тому вынуждают. Впрочем, я уже столько лет живу в Москве, что неудивительно и позабыть родной язык. А Оршола никогда и не видела своей родины, она родилась в России.
- Зато вы великолепно говорите по-русски, - искренне сказала Катя. – И мадемуазель Оршола тоже. К слову сказать, куда лучше, чем моя maman и ее приятельницы.