Атомный чародей

— И я по тебе — нежно сказала она, в эту секунду, прижавшись к нему. Ей нравилась его уверенность и детерминация с которой он проявлял свои желания. Приятно было почувствовать себя беззащитной и ранимой вместо того, чтобы носить маску коварной и холодной царедворицы. Ей нравилось быть самой собой.

— Трисс, я… О… —

Она желала продолжения, а если быть точным — решительно его требовала, совершая действие, что ученые мужи окрестили fellatio. В этот раз ее заводила не только искренность, но и проступивший за время расставания рельеф мышц. Особенно ей нравились его руки, которые не держа в руках ни меча, ни сохи были нежными на ощупь, но все же очень сильными.

***

— Твои шрамы.

— Да? — отозвалась она расслабленным и приятным голосом, расчесывая при мягком свете свечей у зеркала рыжую копну волос. На улице уже было темно.

— Они меньше, чем были раньше. Еще немного и от них не останется и следа.

— Магия творит чудеса… — кивнула Трисс — Хотя и поддаются мне с трудом, но Йеннифер подсказала кое-что. Кстати, надолго ли ты заглянул в Вызиму?

— Могу оставаться хоть до Йоля, а то и дольше. То бишь неделю с хвостиком. — Лежа на кровати, лениво отозвался Макс.

— Вильгефорц ничего не заподозрит?

— Он знает о нас. Наверное от Тиссаи де Вриэ.

— Она всегда была до боли проницательна. — покачала головой она.

— Он сейчас в Дол Блатанна, у него там какие-то дела с Францеской Финдебаир. Так что у меня полно свободного времени.

Трисс улыбнулась.

— Вот уж не ожидала от него так не ожидала. Остается только догадываться, какие у них там могут быть «дела». — По реакции Макса она поняла, что разговор о делах стоит отложить на какое-то время, — Может быть ты останешься погостить у меня на какое-то время? — переменила тему она.

— С удовольствием.

— Отлично! Король как раз дает пир в канун Йоля.

— Пир? Знаешь, я бы не очень хотел сейчас светится при монаршьем дворе.

— Почему? — Она обвела свою спальню рукой, где одна за одной на многочисленных канделябрах и светильниках гасли свечи.

— Как бы это объяснить… Во первых, я не особо понимаю как вести себя в таких ситуациях. Во вторых, ко мне как к ученику Вильгефорца, который сейчас как бельмо на глазу королей севера, могут возникнуть неприятные вопросы. В третьих, я не хочу пересекаться ни с Феркартом, ни с Кейрой Мец.

Трисс подошла к нему, наклонилась, оперлась левой рукой на грудь парня, а правой провела по окрепшим с прошлой встречи плечам. Затем взглянула возлюбленному в глаза. Макс посмотрел в ответ, затем все же не удержался, отвел взгляд и позволил себе полюбоваться представшими перед ним видами. На девушке была белоснежная ночная рубашка из шелка, длинной до пола, выгодно подчеркивавшая фигуру и ничего по сути не скрывавшая.

— Ты не думал, что будешь делать после того, как закончится вся эта эпопея с Вильгефорцем? Нет? А теперь подумай, если Феркарт все же предатель и погибнет на Танедде, то у Фольтеста освободится место для нового советника. А насчет Кейры ты зря, она хоть и типичная представительница чародейского цеха — неумеренная в роскоши, жадная до власти и любовных и не только интриг, но все же не будущий предатель, в отличие от Феркарта… — продолжала настойчиво что-то там говорить Трисс. Тем не менее, Макс все же смог сконцентрироваться на словах чародейки и уловить основной смысл сказанного.

— А… Кейра? В общем, с ней все в порядке, понял — кивнул парень — Проблема состоит в том, что этот мир не совсем такой, каким я его знал. Я уже не уверен, что все будет так, как написано в книгах. В них Вильгефорц не был из моего мира.

— Пока что твои предсказания сбываются. Фольтест недавно вернулся с совета в Хагге. А это значит…

— Что война начнется летом 1267, через полтора года.

— Она уже началась. — заметила Трисс — Ситуация становится тяжелее с каждым днем. Проповедники и лжепророки уже вещают о спасителе с юга. Шпионы и дипломаты плетут свои сети, опутывая вельмож паутиной лжи, интриг и обещаниями золотых гор в свете великого солнца. Все, о чем ты говорил — сбывается.

— Может быть. Надо рассматривать все варианты. — задумчиво произнес он.

— Подумай вот еще о чем. Вильгефорц не преподавал тебе ни алхимии, ни зачарования, ни медицины. Ничего, что может принести чародею хороший доход. Зато учил бить молниями, ставить барьеры, показал как обуздать сводящую с ума энергию огня. О чем это говорит? Только о том, что он готовит из тебя…

— Боевика, причем по ускоренной программе. Я тоже об этом думал. В любом случае это мой моральный долг, зная о том, что бойня на Танедде может случиться — остановить его.

Она придвинулась поближе к нему, прижалась к плечу, обняла рукой и легла, устроившись поудобнее.

— Твой шрам. Как ты его получил?

Когда речь заходит о любви, у многих, а в особенности у молодых экзальтированных особ возникают образы страстных поцелуев, бурного секса, ярких свиданий и прочих атрибутов мелодрамы, однако в реальной жизни главным проявлением любви и доверия являются откровенные разговоры в постели. Так Макс рассказывал об их экспедиции в Лок Муинне. О том, что до эльфов их населяла раса Враннов. О стычке с вампирами, про стража и про голема. Затем он перешел к тому, что они обнаружили в записях Даэрхенны, которые он вместе с Вильгефорцем изучали в течении нескольких недель.

— Так вот, цивилизация вранов, централизованная и высокоорганизованная, разделилась на две фракции. У главенствующей фракции, незадолго до сопряжения сфер, появилось очень своеобразное философское учение. Их ведущие ученые якобы доказали, что вселенная существует во сне или фантазии безумного бога. Такой себе солипсизм наоборот. У нас к слову тоже есть сторонники теории что мы все живем в грандиозной симуляции. Ну так вот, их правители решили, что жить, будучи лишь порождением больного разума — абсурдно и унизительно и тогда они решили совершить самоубийство всей их расой. А если кто-то будет несогласен или неспособен понять, то помочь им. Так их некогда великую цивилизацию, которая раскинулась по всему континенту, постигло кровавое безумие, одни добровольно совершали суицид, другие умерли от искусственной болезни, выведенной специально чтобы без тревоги уйти из жизни. Естественно, несогласные нашлись. Сначала они сражались, но именно смерть была целью их верхушки. Тогда они сбежали на запад, в место, где сейчас стоит Лок Муинне. Эта фракция, хотя и признавала правоту теории о больной божественной голове, отказывалась от фаталистичного смирения перед предназначением. Они попытались вырваться из сна. Вырваться путем пробития дыры в ткани пространства-времени, открыв проходы в другие вселенные. Понимаешь, о чем я?

— Угу — прошептала она, мило зевнув. Судя по всему увлекательные истории о сражении с вампирами, философских концепциях исчезнувшей расы, непонятных человекоящерах и прочих событиях прошлого мало ее интересовали, а может быть ее банально усыплял голос Макса, изменивший свой характер с быстрого тарахтения на размеренную, акцентуированную речь.

— Если то, что писал Даэрхенна — правда, то это именно они вызвали сопряжение сфер. Понимаешь?

— Они что? — Трисс, еще секунду назад умиротворенно засыпавшая у него на плече, вскочила, чуть было не ударившись головой о спинку кровати.

— И тогда Даэрхенна отправился на восток, в Зерриканию, на поиски ответов, где предположительно и погиб.

— То есть вы раскрыли тайну сопряжения сфер и ты говоришь мне об этом только сейчас?

— Спокойно. — Он прижал ее к себе и поцеловал в лоб — Все это, конечно же, бред. Невозможно симулировать одновременно все неисчислимые элементарные частицы и их взаимодействие. А значит их теория — антинаучна. Но вот то, что они могли спровоцировать сопряжение сфер — вполне возможно. Цири ведь тоже сможет открывать двери измерений, а почему они не могли? Временные рамки ведь совпадают.