Атомный чародей

Часами они рыскали по засыпанным обломками и поросшим мхом руинам города, тщетно пытаясь найти вход в катакомбы под дворцом. Макс, задумавшись, почему-то предложил поискать в районе площади. В конце концов они наткнулись на засыпанный обломками проход в канализацию.

Зачем двум чародеям лезть в канализацию города, разрушенного половину тысячелетия назад? Для образованного человека ответ лежит на поверхности. Под Лок Муинне полторы тысячи лет назад находился другой город, название которого непроизносимо, так как вымершая по неизвестной причине раса вранов — двуногих ящеролюдей не обладала речевым аппаратом, похожим на человеческий. По исследованиям ученых, в первую очередь легендарного эльфского мага Даэрхенны, их язык состоял из шипящих звуков и более тридцати тонов. Так одно и то же слово могло иметь несколько десятков значений, определяющихся тоном и контекстом. Они искали здесь, во первых, лабораторию Даэрхенны, пропавшего больше века назад, а во вторых, по заданию Хена Гедымгейта, необходимо было найти ценный артефакт. Где-то в катакомбах находился меч, сделанный вранами из уникального металла, проводящего магию.

У старого чародея был интерес не сколько научный. За пять сотен лет жизни мэтр Хен пресытился и наукой, и политикой, и деньгами. Он видел все, что есть в этом мире. На его глазах потерпела крушение цивилизация эльфов, старик видел, как рождаются и умирают королевства, как династии сменяют друг друга, как строятся города и как они погибают, как зарождаются религии и незыблемые догматы меняются до неузнаваемости ради политической конъюнктуры. Гедымгейт говорил своим ученикам, что накопление богатств, почести, чины, политика, наука, работа — суета, и что все это уже было под солнцем. Что всегда будет глупость, жестокость и несправедливость. Единственная достойная позиция, по мнению Хена Гедымгейта, это получать удовольствие от самого процесса жизни, от простых вещей — вкусной еды, от вина, от общества женщин, потому что такова судьба каждого человека — жить и умереть, так почему же не насладиться своими днями под солнцем? А в последние десятилетия у него еще и развилась привычка начинать свой день с употребления дорожки фисштеха. Но все же, помимо крайнего фатализма и гедонизма, у старика осталась неуемная страсть к коллекционированию различных диковинок, особенно из древних легенд, особенно из Лок Муинне, где он когда-то, будучи еще ребенком, обучался магическому искусству у эльфов. Может быть именно поэтому ему и приглянулся Макс, как ученик, и он поверил ему, в отличии от Тиссаи де Вриэ? Человек из другого мира, со странным артефактом в руках, что может быть более диковинным? Но все же он уступил потенциальный экспонат своей коллекции Вильгефорцу, поддакивающему ему Артауду Терранове и поддерживающей молодого чародея в своей привычной сдержанно-лаконичной манере Францеске Финдебаир. Однако взамен Хен потребовал как дополнительного финансирования для своей школы, так и экспедиции в Лок Муинне, чтобы добыть уникальный колдовской меч, подобный которому он видел во время своего обучения пятьсот лет назад.

Вильгефорц и Макс пробирались через подземные ходы, спускаясь все ниже и ниже. В подземелье было очень темно и пахло сыростью и только неестественное сияние магического шара из света пробивало непроглядную тьму. Канализация сменилась паутиной каменных ходов и залов. Где-то они были обрушены, где-то затоплены. Было очень тихо. Казалось, что они слышат, как стучат сердца друг друга.

— И почему Гедымгейт сам не организовал экспедицию сюда? — вслух задумался Макс, упершись в очередной тупик.

— Говори потише. Мы не знаем, что может обитать в этих тоннелях. Отвечая на твой вопрос; Как, по твоему, он прожил столько лет?

Макс не ответил. Он уже привык к манере Вильгефорца отвечать вопросом на вопрос.

— Не лез в опасности и не наживал себе врагов. К тому же, экспедиций в Лок Муинне было множество, и не все они окончились хорошо.

— Ты уже бывал здесь?

— Приходилось. Но не в катакомбах. В прошлый раз мы наткнулись на проклятый артефакт во время раскопок в эльфском некрополе. Именно тогда Лидия и получила свое увечье, с тех пор даже мысль о том, чтобы залезть в какие-нибудь руины вызывает у нее панический страх.

— Что это был за артефакт?

— В том-то вся и проблема, это был никакой не артефакт, а умело замаскированная пустышка, подделка для грабителей. Она сперва предусмотрительно попыталась просканировать его магией, что активировало заряд и ее спасла лишь скорость реакции. Моей реакции.

— Теперь понятно, почему она так тебе предана. И во всех эльфских руинах находились такие подлянки?

— В том-то и дело, что они появились сравнительно недавно. Некоторые эльфы считают своим долгом сохранить наследие своего народа. Вот и делают поход в их города смертельно опасным, думая что это отобьет у людей желание наживы.

— Они недооценивают нас.

— Это их и погубило. — спокойно заключил Вильгефорц — Но, как бы там ни было, с тех пор только наиболее опытным чародеям позволено вести раскопки. А желающих лезть в неизвестные руины среди братства, как ты понимаешь, немного. У большинства и так все слишком хорошо, чтобы ради научного интереса рисковать жизнью.

Вильгефорц был один из немногих, кто по-настоящему любил исследовать руины и тайны древних цивилизаций. Этот природный дух авантюризма, развившийся с тех пор, как он в первый раз полез в горы, теперь подкреплялся еще и жаждой наживы. Но не денег, которых у него и так было в достатке, а знаний и магических артефактов. И само собой, он делился лишь маленькой частью находки с сообществом.

Они руководствовались правилом правой руки — всегда делали поворот направо, а упершись в тупик возвращались. Так, спустя несколько часов, они обнаружили узкий лаз, напоминающий скорее трещину в стене. Оттуда шел воздух. Кое-как протиснувшись через него, чародеи оказались в достаточно большом круглом зале, похожем на амфитеатр.

— И зачем враны строили города под землей? — Макс вновь изложил свои размышления вслух.

— Ну так это же очевидно — сделал вид, что удивился Вильгефорц — Они же были рептилиями, а значит хладнокровными, а значит им нужно было сохранять тепло. И судя по всему, они чудесно видели в темноте.

Вильгефорц внезапно замолчал. Прислушался. Было все так же тихо. Внезапно он выпустил волну магии, такую же волну магического зрения, какой еще недавно учил Макса и спустя долю секунды прижал руку к земле сотворив заклинание, окружившее их обоих светящимся куполом оранжевого цвета.

Интуиция в этот раз не подвела чародея. Потому что позади них стояла женская фигура. Она, заметив, что ее обнаружили, подошла поближе. Незнакомка двигалась практически бесшумно, с кошачьей грацией. Будто изучая незваных гостей, играясь с ними. В мерцающем свете от заклинания и барьера Максу удалось рассмотреть ее. На первый взгляд это была обнаженная, худая человеческая женщина с длинными черными волосами, антрацитовыми глазами и миловидным лицом. Но вот ее улыбку ни в коем случае нельзя было назвать милой, это было выражение лица хищницы, играющей с добычей.

— Брукса. Вампир. — выпалил Вильгефорц, готовясь к бою. Макс тоже был готов к столкновению. После того, что он увидел в закоулках своего разума, даже вампир не казался ему страшным.

За долю секунды улыбка растянулась в зловещий, до ушей, оскал с рядами острых, как кинжалы клыков. Кожа словно туже натянулась, подчеркивая тугие мышцы, а ногти, и без того длинные превратились в когти, способные в два счета разорвать человека на куски. Тварь с ослепительной скоростью ринулась прямо на них.

Раздался оглушающий нечеловеческий вой, полный боли и злобы. Удар когтями по барьеру стал болезненным для вампирши, обломавший когти на правой руке о неприступный бастион из магии.