Страница 35 из 77
На пьедестале шестого уровня располагались сверхмощные заклинания, доступные лучшим из лучших, основанные на утраченных или запретных знаниях, это был например антимагический барьер Фиораванти, запрещенный капитулом Огонь Мелгара — огненный шторм многокилометрового масштаба, Двойной крест Альзура вызывающий управляемые мутации, дезинтеграция, метапорталы так же называемые порталами второго порядка позволяющие выбирать место назначения и имеющие почти неограниченную дальность.
Седьмой, и наивысший уровень был скорее легендой, недостижимым идеалом, апофеозом всей жизни чародея и сложно поддавался отдельной классификации, таким считался мифический Ard Gaeth — межмировой портал, или например умение Стаммельфорда двигать горы, исполнение желаний — магия доступная только джиннам, гипотетические манипуляции со временем и прочие чудеса, которые лежат за пределами возможностей лучших из лучших чародеев.
Макс был категорически не согласен с такой классификацией, где манипуляция электромагнитным излучением считалась простейшей магией. Но свою роль она играла, будучи своеобразным бенчмарком сил мага. Положение в чародейском братстве зависело не только от личных заслуг, но и от демонстрации владения заклинаниями определенного круга. Так чтобы закончить обучение в Аретузе или в Бан Арде надо было уверенно владеть магией по сложности эквивалентного первому кругу и уметь колдовать несколько заклинаний второго. Чтобы стать полноценным членом братства — магиком, надо было уметь применять магию третьего круга, на второй и первой степени надо было владеть уже четвертым. Большинство чародеев так и оставались на четвертом круге или углублялись в специализацию — например, очень денежными и популярными были алхимия и целительство. Ну, а титул магистра магических искусств присваивался или за создание сложного заклинания пятого круга, за выдающиеся научные труды, или за заслуги, официальной формулировкой было — «За общепризнанный весомый вклад в развитие тайных исскуств или братства чародеев». Так Йеннифер получила магистра за мастерское применение авторской модификации Щита Альзура закрывшего собой позиции на вершине холма во время битвы при Соддене. Такая система, изобретенная Тиссаей де Вриэ, внесла кое-какие элементы меритократии, но так и не изжила до конца кумовство, непотизм и фракционность присущих чародейскому цеху.
Трисс рассмеялась до слез. — И ты собрался бороться с Вильгефорцем и Эмгыром? Скажи мне, что это шутка, а иначе я сейчас лопну, ей боги, лопну от смеха.
Макс не нашел что ответить.
— Ты хоть понимаешь, что сама судьба преподнесла тебе подарок. Тебя приняли в братство, подвергнув лишь совсем поверхностной экзаменации. Тебя взял личным учеником впервые за, я даже не знаю сколько лет, сам Хен Гедымгейт. Ты хоть представляешь что это за человек? Нет? Он был учителем таких выдающихся чародеев как Косимо Маласпина, что был наставник самого Альзура, а так же Крегеннана из Леда, возлюбленного Лары Доррен. Он является членом Капитула уже на протяжении четырех веков! Он живая легенда! Вот скажи мне, скажи! Как такой умный человек, может быть таким дураком? — из всех его знакомых только она умела звонко и искренне смеяться одновременно выражая целую гамму казалось бы несовместимых чувств и оттенков — Если бы я не знала что ты не от мира сего, то я… — оборвав фразу чародейка перевела дыхание.
Максим молчал и смотрел в пол. Было стыдно. В первую очередь за то, что он поддался эмоциям и неверно оценил ситуацию, а во вторую за то, что как невежда не учел особенностей местной культуры и обычаев. Как он узнал позже, в любом ремесленническом цехе, которым отчасти было и чародейское братство, было принято слушаться и уважать старших мастеров. А личное ученичество было доступным или за очень большие деньги, или оборачивалась кабалой на добрый десяток лет, иногда не один. Впрочем, чародеи «старой школы» брали в ученики бесплатно, но только тех, в ком видели потенциал. Возможно именно поэтому Аретуза, которой несколько столетий управляла Тиссая де Вриэ, в изобилии бравшая себе наиболее талантливых студенток в адепты, считалась лучшей школой чем мужская академия Бан Арда, ректором которой был Хен Гедымгейт, не бравший себе учеников уже более полутора веков, и пустивший все на самотек. И действительно, если в женской школе царила строгая дисциплина и железный порядок, то в Бан Арде была расхлябанность и вольница. Чтобы понять разницу между академией Бан Арда и Аретузой, достаточно знать, что в Горс Велене обслуживащем Аретузу процветали портные, кондитеры и парфюмеры, а в городе Бан Ард обслуживающем одноименную мужскую академию процветали бордели, питейные заведения и азартные игры.
— Молчишь. Стыдно? Хорошо, наверное ты не безнадежен. — заключила она. — Ты хоть представляешь, сколько моей семье пришлось отдать денег, чтобы Йеннифер стала моей наставницей? — не унималась Трисс.
— Не представляю. — угрюмо выдавил Макс, внутренне отметив, что ни в книгах, ни в играх этот факт не упоминался.
— Столько, что ей хватило на особняк напротив королевского дворца в Венгерберге! А тебя взялись обучать бесплатно! Подумать только. Да многие даже мечтать не смеют о такой возможности. — укоряла она — А тебе она досталась почти даром, и он видите ли недоволен что у него забрали игрушку! Вот бы мне так попасть куда-то. И кто ты после этого?
— Неблагодарный дурак. — признал он
— Ну ладно — смягчилась она — Я иногда забываю, что ты человек совсем чуждой культуры. Странно было бы ожидать от тебя усвоения наших порядков. Хоть бы я и старалась тебе их доходчиво объяснить.
— Спасибо, Трисс. За все что ты для меня сделала. — на секунду он замолчал, рыская руками по карманам. — Последовала короткая пауза — Знаешь что, у меня для тебя есть подарок. — Макс протянул ей кулон, в треугольнике из ярко серебристого металла сверкал золотой глаз, похожий на изображенный на долларовых купюрах.
Трисс улыбнулась. Внимательно рассмотрела необычный кулон. На бело серебристой цепочке красовался горящий золотом всевидящий глаз вписанный в блестящий, ярко переливающейся платиной треугольник.
— Спасибо, Макс — искренне улыбнулась она — Он наверное стоил очень дорого?
— На самом деле, мне он не стоил почти ничего, кроме моего труда и воображения. Но главное здесь это материал из которого сделан кулон.
— И что же это за материал? — игриво спросила она
— Око сделано из химически чистого золота, а цепочка и треугольник из платины. — довольно возгласил он — Будь осторожна, чистое золото очень мягкий металл, от простого прикосновения может и погнуться.
— Но Как? Откуда? — приятно удивилась чародейка, но не материалом, и не красоте побрякушки, а прежде всего самому неожиданному факту внимания.
— Не буду вдаваться в подробности, но это самые настоящие металлы, здесь нет ни атома примесей, это самый чистый металл, в мире. Я всего лишь на субатомном уровне переработал ртуть и олово и превратил их в нужные мне соединения, затем телекинезом и пиромантией превратил слитки в заготовку, а затем в завершенное творение. — похвастался Макс, возможность с помощью магии, а не сложнейшего оборудования применить ядерную химию казалось ему самым важным достижением в его новой жизни. С помощью магии обстреляв например ртуть или олово нейтронами можно превратить ее в золото, а добавив еще один протон атому золота — платину. Затем, оставалось лишь очистить полученный материал от радиоактивных примесей. Благодаря магии, можно достичь того, для чего на Земле потребовался бы ускоритель частиц и ядерный реактор. Загвоздкой было то, что на получение нескольких грамм золота ему потребовалось в сумме почти сутки непрерывной работы, и какое-то безумное количество энергии, впрочем во время проживания в Вызиме, в отсутствие интернета, Steam и Netflix, времени у Макса было в избытке. Самым сложным было не сгенерировать пучок нейтронов достаточной силы, а взять под контроль возникающую при этом радиацию. Сам факт воздействия на такие фундаментальные вещи как электрослабое и сильное ядерное взаимодействие с помощью только своей воли вызывает интоксикацию чувства абсолютной власти, грозящей перерасти в манию величия. С помощью этого метода, скрестив магию и ядерную физику можно было синтезировать потенциально любой элемент, было бы время и материалы. То же золото или алмазы в таком раскладе переставали быть раритетом, а становились лишь commodity.