Атомный чародей

Максим натянул фальшивую улыбку. «Ну да, он здесь уважаемый человек, они же не знают, что он на самом деле местный доктор Менгеле», — мысленно сказал он себе.

— Как ты думаешь, Максим, почему среди женщин куда больше талантливых магиков?

— По-моему, среди мужчин имеет место другое распределение талантов. Если у чародеек средний уровень выше, что в математике называется нормальным распределением, то среди чародеев появляются либо гении, либо посредственности. Так уж устроена природа, мужчины — расходный материал эволюции.

— Интересная точка зрения. Филиппа Эйльхарт, например, считает, что всему виной тестостерон, из-за которого мужчины не могут проявлять должного усердия и терпения.

— А как считаешь ты? — сказал Максим.

— Я считаю, что пол не имеет большого значения сам по себе, а все дело в том, что мужчины чересчур амбициозны и вспыльчивы, лезут в авантюры и поэтому долго не живут. Альзур, один из величайших чародеев в истории, пал жертвой своей самоуверенности. Порождение собственного эксперимента его, в конечном счёте, и погубило, — Трисс сделала длинную паузу. — Максим, ты умный парень, все схватываешь на лету. У других уходят месяцы на то, что ты постигаешь за считанные дни. И сам факт того, что ты все еще жив, что ты смог пробудить и обуздать свои способности есть несомненное подтверждение твоего большого таланта. Поэтому запомни мой совет: проявляй терпение и осторожность, не болтай и не рискуй понапрасну, и не думай, что раз ты не обделён умом и талантом, то тебе все достанется просто так. Предстоит долгий и тернистый путь, прежде чем ты сможешь занять свое место в братстве чародеев. Кроме того, общество чародеев, при всем своем лоске и благих побуждениях, коварно, а лезть в политику — это самый простой путь на плаху или на костер.

— В игре престолов ты побеждаешь или умираешь, — ответил ей парень, вспомнив некогда любимый сериал.

— Хорошая мысль, только вот на каждого победителя приходятся тысячи погибших. И поверь мне, побеждает не сильнейший, а тот, кто может лучше приспособиться к ситуации.

— А как вообще вы определяете кто из чародеев сильнее? — спросил он.

— Сильнее? Что за глупости, братство чародеев это не соревнование в силе. У каждого чародея есть своя специализация и свои секреты. Я, например, специализируюсь на чарах обнаружения и охранительных заклинаниях, каждый монарх или дворянин стремится обезопасить свой замок и готов заплатить за это громадные деньги. Кто-то занимается целительством, как, например — Йеннифер и Марти Содергрен. Кто-то двигает вперед науку, расширяя границы человеческого знания, кто-то избрал своей профессией менталистику, алхимию и так далее.

— А боевая магия?

— Зачем? До битвы при Соддене чародеи практически никогда не участвовали в битвах, для этого есть солдаты. Таков порядок, установленный Новоградской Унией.

— А Нильфгаард?

Трисс поморщилась.

— У них чародеи низведены до уровня цепных псов императора, они беспрекословно сделают все, что им прикажут. Иначе они рискуют посреди ночи быть вытянутыми из постели агентами имперской службы безопасности, чтобы их разорвали лошадьми на площади, как предателей. Но и у них магики играют скорее вспомогательную роль для войск, и прямое участие чародеев юга в битве у Соддена было событием беспрецедентным.

Чародейка поймала на себе взгляд парня и едва заметно улыбнулась. Ей нравилось задавать Максиму сложные вопросы и получать неожиданные ответы.

— А кем хочешь стать ты? — спросила она.

Максим задумался.

«Я стану Хокаге!» — подумал он и еле сдержал смех.

— Если честно, я еще толком не уверен, но…

— Что «но»?

— У тебя очень красивые волосы, — сделал он комплимент ее сверкающим локонам.

Брови Трисс удивлённо поднялись, но девушка тут же улыбнулась. Она любила комплименты, и настроение быстро вернулось в норму.

— Не уходи от темы, мне, правда, интересно. Не хочешь отвечать? Потому что не знаешь? Или ты… что-то задумал? Ну-ка, я жду! — игриво выпытывала чародейка.

— Хорошо. Я не знаю. Не знаю, как я оказался здесь, не знаю, почему у меня вдруг открылся дар, не знаю, было ли это судьбой, чьей-то прихотью или волей случая, но я точно знаю одно — я оказался здесь не случайно. Понять в чем смысл, вот что я задумал.

— А если смысла нет? — насмешливо спросила она, поправляя пряди волос, разметавшиеся легким весенним ветерком.

— А если смысла нет, то его стоит придумать.

Они засмеялись, выплеснув эмоции, накопившиеся в ходе этого абсурдного разговора.

— Трисс, а что ты хотела бы, чтобы я сделал для тебя?

— Позже, Максим. Заболтались мы тут с тобой и начинаем отставать от остальных, — сказала она и пришпорила коня.

***

Рабочая бригада уже несколько дней пряталась по лесам после операции на заставе у Бобрового Яра. Борьба за свободу оказалась куда труднее и не столь романтичной, как казалось вначале. D’hoine, эти пришельцы, плодящиеся как крысы, лысые обезьяны, жестокие варвары, разрушающие природу, нетерпимые ксенофобы с их примитивной культурой оказались серьезным противником. Даже с учетом фактора внезапности, после боя в строю оставалось только двадцать из полусотни бойцов.

В бригадах скоя’таэлей поддерживалась железная дисциплина, слово командира было законом для бойцов. И тем не менее в их стане чувствовалась тревога после пирровой победы.

Командир, могучий двухметровый эльф по имени Аодхфайн, с волевым лицом и коротким ежиком выбеленных волос на голове, хоть и являлся признанным лидером, за которым не страшно пойти и в огонь, и в воду, был при этом настоящим фанатиком, неистово и люто ненавидящим людей. Эта ненависть и жестокость, пусть и совершаемая во имя свободы, не раз застилала ему глаза. Возможно, отчасти виной тому был фисштех — наркотик, которым скоя’таэли не только торговали, но и употребляли его перед боем, что делало их толерантными к боли. И к своей, и к чужой… Расправы, учиняемые ими над людскими «оккупантами» были поистине зверскими.

Бригада расположилась на привал. Разведчики доносили об обозе королевской логистической службы буквально в нескольких часах пути от Шаэраведда, причем, судя по наличию сразу двух чародеев, их груз был чем-то чрезвычайно ценным. К сожалению Аодхфайна, подкрепления было ждать неоткуда, а время не ждало. «Белкам» предстояла битва без особого перевеса в численности, и они полагались на фактор внезапности.

Аодхфайн обратился к бойцам своим глубоким звучным голосом:

— Братья и сестры! Впереди замечен обоз. Этот обоз предназначен для палачей наших народов, для головорезов d’hoine — убийц женщин и детей, насильников, грабителей. Я спрашиваю вас, готовы ли вы еще раз послужить во имя свободы?

Бойцы взревели общим хором:

— Да!

— Намерены ли вы сражаться до последней капли крови, не побоитесь ли вы отдать все ради справедливой победы?

— Сбросим их в море! Смерть захватчикам! — подхватила бригада.

— Но помните, ваша цель не погибнуть самим, а сделать так, чтобы эти ублюдки d’hoine захлебнулись кровью! Чтобы в их доме, а не в вашем, стояли стоны скорби, чтобы рыдали их матери, а не ваши, чтобы вдовами стали их жены, а не ваши, чтобы сиротами остались их дети, а не ваши!

Остатки бригады воодушевились, слова командира распалили в них и без того сильную ненависть к чужакам, желание мести за погибших товарищей и, что важнее всего, чувство мессианского долга перед будущими поколениями своей расы.

Отряд был близок к врагу. Планировалась засада. Прежде всего предполагалось убить рыжеволосую чародейку и, судя по регулярным тренировкам с использованием магии, ее молодого ученика.