Страница 4 из 149
– Может они действительно мирные купцы?
– Ха! Тогда я царь египетский!
– Ну и как, сдались?
– А куда им еще деваться? Вожак у них все пытался отбрехаться. Так утомил своими стенаниями, что пришлось ему в глаз разок заехать. Меня ведь не проведешь. Я пиратскую мразь за милю чую. Всех их согнали на "Рею Сильвию", три десятка моих классиариев сели на весла аката, ну и домой пошлепали.
– А гемиолия? – спросил Лидон.
– А-а… – махнул рукой центурион, – плюнул я на нее. Не догнать. Опять слишком сильно от берега отошли, а и ветер стал снова крепчать. С нашей мореходностью только и встречать бурю в открытом море…
– Я, конечно, не моряк, чтобы советовать, да и сделанного не вернешь, но что, если ты совсем уж мелкую рыбешку поймал? Бестолковую? А крупная ускользнула?
– Да тебе для допроса народу за глаза хватит.
– Может и хватит, только не все могут рассказать нечто ценное. Ладно, чего впустую рассуждать. Давай глянем на твой улов.
– Я привел двоих, – сказал Дециан, выглянул из палатки и приказал ожидавшим снаружи конвойным легионерам, – заводите.
Ввели пиратов. Лидон встал из-за стола, обошел его и присел на край, сложил руки на груди, с интересом рассматривая пленных.
Один – муж в самом расцвете сил. Лет тридцать пять на вид. Гладко выбрит, причем бритва отменной остроты прошлась по его лицу всего пару дней назад и щетина только-только проявилась. Выглядит неважно. Видно, что в глаз ему заехали вовсе не разок. Видать и ногами попинали.
Другой – полная противоположность. Он бородат. Борода не слишком длинная, аккуратная. Стало быть, не отпускает ее расти, как придется, тоже следит за собой, как и первый. Она несколько скрадывает возраст, но все равно видно, что ее обладатель тоже достаточно молод. Бритый – в эллинском хитоне и кожаной безрукавке поверх. Бородатый одет в длиннорукавную фракийскую рубаху и войлочную шапку со сбитым вперед верхом.. Никаких украшений, цепей, наборных поясов или браслетов. Хотя, может быть, здесь уже легионеры потрудились.
Дециан шагнул к Аристиду и негромко произнес:
– Если на этот раз не будешь причитать, что ты несправедливо задержанный купец, упростишь жизнь и себе и нам. Может даже получится так, что оная жизнь впереди у тебя не так уж и коротка.
– Не буду, – пообещал Аристид.
– Вот и славно. Ну тогда рассказывай, кто ты такой?
– Несправедливо задержанный купец, – бодро ответил Аристид.
– Остроумно, – отметил Тит Варий и впечатал кулак в солнечное сплетение Аристида.
Тот согнулся и прохрипел:
– Я же не причитал…
– Погоди, Тит, – остановил центуриона Лидон, – успеешь кулаками помахать. Это вожак?
– Он самый.
– Вряд ли киликиец, – поделился наблюдениями корникуларий, – в тех краях говорят на "александрийском" диалекте, да еще часто сдабривают речь словечками азиатов. А этот говорит, как коренной афинянин.
– Ишь, ты, – восхитился центурион, – всегда поражался, как это ловко у тебя выходит.
Когда Аристид продышался и выпрямился, корникуларий подошел к нему и заглянул в глаза. Смотрел долго, не говоря ни слова. Аристид не выдержал, попытался отвести взгляд, но столкнулся с испепеляющим взором Дециана. Лидон усмехнулся и посмотрел на второго пленника.
В отличие от Аристида, державшегося с показной бравадой, Квинт стоял с каменным лицом и смотрел прямо перед собой, казалось, не замечая никого и ничего вокруг. Лидон некоторое время изучающе рассматривал и его. Затем спросил Дециана:
– Как ты думаешь, какого роду-племени этот человек?
– Фракиец, – пожал плечами Дециан, – или далмат, или…
– Это потому что он так одет? – усмехнулся Лидон, – боюсь огорчить тебя, друг Тит, но нацепить эти тряпки мог кто угодно. Кстати, с вожаком все понятно, а этого ты зачем притащил?
– Они часто пытались переговариваться. Да и вообще, фракиец время от времени чего-то бормотал. Я подумал, разговорчивого легче колоть.
– Правильно подумал. На каком языке бормотал-то?
– Я не вслушивался.
Лидон приблизился вплотную к пленнику и спросил:
– Говоришь по-гречески?
Тот и бровью не повел.
Лидон усмехнулся и задал следующий вопрос:
– Квис селб?
"Фракиец" вздрогнул, его взгляд заметался было, но быстро успокоился. Опять ничего не сказал.
Лидон терпеливо ждал, слегка улыбаясь.
– Что ты его спросил? – влез Дециан.
– Кто он такой.
– Ты знаешь их язык? – удивился центурион.
– Забыл разве? Я же родился в Брундизии, а там всегда полно купцов из Иллирии. Мои первые судебные тяжбы касались торговых споров.
Лидон улыбнулся Квинту еще шире.
– Ты ведь далмат, верно?
Квинт медленно, словно через силу, кивнул.
– Далмат, – повторил Лидон, – совсем не обязательно пират, обычный моряк или купец. Купец? Терг?
Квинт снова кивнул.
– Отлично, – сказал Лидон, вернулся к своему столу и опять уселся на край, – итак, что имеем: эллин с правильным афинским выговором и некто, выдающий себя за купца-далмата, но таковым не являющийся.
– С чего ты взял? – удивился центурион.