Песчинка

К сожалению, вне рук колдуна, в большинстве случаев посох теряет почти всю свою силу, ведь он – символ, проводник, как, собственно, и сам колдун, потому просто оставить его под стеной или передать в руки Афири я не могу. По этой же причине все подготовительные работы также проделывает моя супруга. Рулон белой ткани (вообще-то, фигуры нужно либо чертить на земле, как это делают европейцы, либо устраивать полноценный колдовской трёхмерный лабиринт символов, в который обычно входит много веревок, красных ниток, различных чаш и такого прочего; в нашем случае, чтобы не заниматься всем этим на месте, мы заранее подготовили ритуальный рисунок на рулоне прочной белой материи), четыре треноги-подставки с жаровнями, в которых тлеет сбор трав, ещё одна жаровня, только больше размером, в которой будет гореть огонь, и восемь деревянных шестов на подставках – барьер, через который не прорвётся даже дементор. В принципе, уже перечисленного было бы достаточно, чтобы безболезненно провести здесь достаточно времени, но ведь у меня кроме вопросов есть и другие потребности, а также обязанности, забывать о которых не следует, так что в список принесенных вещей было внесено ещё кое-что. Что же, можно приступать.

В последний раз осматриваюсь вокруг, но сквозь сплошной заслон злых духов ничего нового рассмотреть не получается, бросаю взгляд на Афири, которая мне отвечает уверенным кивком, улыбаюсь ей и закрывают глаза. Медленный глубокий вдох, пауза, такой же выдох, мир под закрытыми веками плавно из черноты превращается сначала в серый туман, а потом скачкообразно расширяется и изменяется. Здесь злые духи тоже ощущаются, их тени заслоняют привычные мне картины, наполняя пространство клубами тёмного дыма и пепла, слышатся отголоски их голосов, ощущается враждебность и угроза, но что они смогут сделать, если сюда им путь заказан? Работы предстоит много, но чем дольше я тут копаюсь, тем дольше Афири придётся охранять нас в одиночку, потому без лишних промедлений начинаю поиски и быстро нахожу искомое. В почти непроницаемых глазу клубах черного дыма-тени нахожу огромный клубок спутанных нитей, очень похоже на то, как котёнок играется с клубком и весь его разматывает и спутывает, но тут это выглядит куда хуже, да и смысл совсем другой. Во всём. Касаюсь буквально кончиками пальцев к одному из колец, выбивающемуся из общего спутанного клубка, моё сознание тут же атакует мощным потоком, несущем не только воспоминания, но ещё и множество эмоций того, что когда-то было человеком, а ныне превратилось в злобный дух. Будь это только память – старый отпечаток, было бы куда легче, но это не так, тем более все эти злые духи оказались привязаны к этому месту, их судьбы и завершение жизней сплелось в один клубок, они все связаны, и часть общей злости течет в каждом отпечатке. Их будто сшило или сшили в одну огромную, гротескную и отвратительную конструкцию, сквозь которую прорастили черные провода, без конца истязающие их и контролирующие, а ещё выкачивающие энергию, и никого не волнует её оттенок, главное, чтобы поток был стабильным…

- … то есть пока вы не проведёте обряд очищения, мы не можем начать действовать? – прищуривается мужчина, пока по моему щиту в разуме царапают когти чужой магии. Интересно, что это за такая мода – лазить в чужую голову? – Так почему вы ещё не провели этот обряд, а занимаетесь непонятно чем? – а этот человек, похоже, привык командовать.

- Для столь серьёзного ритуала нужна не менее серьёзная подготовка, – стараюсь отвечать спокойно и не показывать, как меня раздражает этот «официальный инспектор МКМ».

- Что-то я не вижу, – он демонстративно осматривает кабинет, в котором мы встретились и переводит скептический взгляд на меня. – Чтобы вы готовились. Почему такие задержки?

- Вы меня, мистер Малковиц, вероятно, не правильно поняли… – начинаю говорить, но меня быстро перебивают.

- Хватит уже оправданий, я ожидаю нормального отчета, а не ваших бессвязных слов, – самодовольно и нагло бросает этот голубоглазый блондин, высокий и стройный американец, я же продолжаю так, словно его фразы и не было.

- … я ни в коем случае даже не думал давать вам никаких отчётов, – говорю всё тем же спокойным и размеренным тоном, глядя на него так, как должен это делать настоящий аристократ по отношению к «голоногому», то есть не опускаюсь на его уровень. – Вы сами прибыли ко мне и начали задавать свои вопросы, отвечал на которые я лишь из уважения к той организации, удостоверение которой вы продемонстрировали. У вас, мистер Малковиц, сложилось неправильное впечатление, относительно ситуации в Британии. Вы почему-то решили, что имеете право что-то от меня или нас требовать, однако, в данном случае ситуация находится под контролем и не угрожает Статуту, то есть, вы не можете вмешиваться до тех пор, пока договор не позволит, – в голубых глазах неприкрытый гнев, как и на лице, его буквально кривит от моих слов. – Так что прошу вас покинуть мой кабинет, у меня через десять минут обед.

- Вы, мистер Хошино, кажется, не понимаете, в какую ситуацию попали… – «опасным» тоном протянул американец. – Так я вам объясню…

- Не нужно, – обрываю его взмахнув рукой. – Мои адвокаты уже мне объяснили всё, что нужно знать, поэтому ваша помощь не требуется. Если у вас всё, то можете быть свободны.

- Нет, – зло усмехается этот «типа-маг», всё пытаясь процарапать мою защиту на разуме. – Я составлю официальный отчет своему начальству в МКМ и приложу воспоминания, – я хотел пожать плечами, но этот жест не подходит используемому мною образу, потому просто жду, когда он закончит. – Но также я требую от вас передать мне двух подозреваемых в нескольких магических преступлениях на территории США, Мэган Райт и Элизабет Стюарт, – свои эмоции я выразил приподнятой бровью. – Относительно них ведётся расследование американским Авроратом, также, – ещё одна высокомерная усмешка. – В ходе следствия всплыл ряд имен, среди которых значится и ваше, поэтому я вам настоятельно рекомендую сотрудничество, иначе мы будем вынуждены предпринять против вас суровые меры.

Несколько секунд он пытается меня придавить взглядом, с его лица не сходит гримаса, этакая смесь превосходства и высокомерия. Вместо ответа ему я сделал две вещи: первое, отдал приказ печатям и полностью парализовал американца, второе – вызвал охрану, клановых бойцов. Первой в дверь заглянула Ляо, которая буквально в один миг всё поняла и её острое лицо растянулось лисьей опасной ухмылкой, буквально через секунду за ней зашла пара магов. Киваю на стул, на котором застыл и лишён чувств недо-волшебник.

- Наблюдатели должны увидеть, как он куда-то уходит и быстро аппарирует прочь, – Ляо продолжает лыбиться, пока двое магов молча слушают. – За наблюдателями проследить, а этого, – кивок на блондина. – Обработать «мягко», только чтение памяти и зелья, следов быть не должно, – заметив в чувствах всех троих прибывших странную «острую» эмоцию, на всякий случай решаю уточнить. – В смысле он должен остаться жить, но не помнить последний месяц жизни. Это понятно?

- Да, Глава, – кивает старший в двойке, а маленькая убийца только поблескивает из-под прищуренных век тёмно-фиолетовыми глазами, слегка светящимися.

Когда американца убирают из кабинета и за охраной закрывается дверь, Ляо остаётся, поднимаю на неё взгляд и молча даю разрешение говорить. Она бы могла заговорить и так, но конкретно Ляо и её группа боевых китаянок, почему-то ведут себя излишне учтиво, и выглядит это наиграно, но поделать ничего не получается – эти ведьмы настолько непрошибаемы, что на них ничего «адекватного» не действует. В смысле я не стал бы им угрожать расправой или изгнанием, ведь я не идиот, но когда меня откровенно довели, я пригрозил розгами. Эти же боевые ведьмы сделали отговорку, что подобное наказание, согласно старым кодексам, применяется в строго определенных случаях, потому просто так приказать избить пятерых ведьм я не могу, без урона авторитета и уважения. С другой же стороны эти четыре… течные кошки добавили, что не против, если всё пройдёт за закрытыми дверями и всё такое… и вот как с ними бороться? Вроде и исполнительные, и верные, то есть наказывать их не за что, но на нервы действуют ещё как. Можно было бы ввести жесткую линию правления, вроде тупого самодурства, всех вокруг прижимать, устроить что-то вроде того, что творится на землях Миядзаки, но я уж точно на такое не пойду, да и потомков буду воспитывать в том же духе. Считаю, должны быть и субординация, и выполнение правил и законов, но и слишком зажимать человека нельзя просто потому, что тогда он начнет превращаться в безинициативное животное, которое в какой-то момент съедет с катушек. Свобода в рамках нормативных правил – вот наш путь, путь Хошино.