Песчинка

- Сора, мне жаль, что всё так вышло…

Произнося это, женщина всё ещё ярилась внутри, она недовольно поглядывала на супруга и несколько сожалеющее смотрела на нас с Флёр, перебравшихся на диван, супруга тесно прижалась ко мне, захватив в плен руку.

- Это предприятие могло принести огромную выгоду, оно могло стать основой благополучия для всех нас на многие поколения вперёд и мне жаль, что мы допустили такую ошибку с Дюнуа.

Молодец Апполин, а ты, Флёр, бери с мамы пример – она не говорила «муж ошибся», она сказала «мы» – это очень важный нюанс. Хватит, моя девочка, успокойся, всё хорошо, всё даже лучше.

- Я не буду говорить о том, что я вас предупреждал, – решаю прекратить эти неприятные речи Апполин, но кривая ухмылка всё же вылезла на лицо. – Я не буду вспоминать замечательный пример нутра главы и её мужа, то, как они поступили со мной, – да, я чувствую, как вам это неприятно, как вас это царапает, но вы же хотели меня научить быть взрослым, верно? А, как известно, лучше всего учиться на чужом примере. – Я даже не стану смотреть в предварительные расчеты того, сколько бы мы смогли получить с этого дела уже в первые полгода деятельности канала, это не говоря о нелегальном и теневом канале, который, я надеюсь, вы не вскрыли перед Дюнуа. Вы же не совсем идиоты? – улыбка у меня стала совсем широкая, когда «укол» в эмоциях родителей Флёр случился совсем болезненным, а не неприятным как раньше. – Я просто удивляюсь: как вы за столько лет общения не обнаружили их гнилое нутро? Как вы вообще с Дюнуа могли общаться? Ладно – я, у меня опыта в подобных интригах никогда не было, да и с французами из высшего общества никогда даже не встречался, потому мне и простительная наивность. Но ведь вы же с родом Дюнуа союзники, нет? Вы должны их знать куда лучше меня, но всё равно так подставились, – я огорчённо покачал головой, немного повернулся и покрепче прижал к себе жену, другой рукой принявшись гладить её волосы, кстати, очень приятное и успокаивающее занятие.

- Ты ещё молод, Сора, – наконец-то заговорил Пьер, в эмоциях которого власть захватило раздражение. – Ты, будем говорить начистоту, никогда не знал высшего общества в том виде, в котором оно существует во Франции, тебе не известны наши порядки и менталитет, – я продолжал широко улыбаться на то, что меня только что обозвали перекати-полем и необразованным сиротой-варваром без надлежащего образования и культуры. До чего же приятно говорить людям правду в глаза. – Общество – это крепкие канаты, цепи, связывающие всех в одну структуру, это помогает и защищает людей, но это и накладывает обязательства перед окружающими, уметь взаимодействовать в обществе – значит быть его частью, человеком, с которым готовы общаться и вести дела, – пока Пьер говорил всё это, что Флёр, что её мать напряжённо замерли, ожидая моей реакции.

- Спасибо вам, тесть, что так заботитесь о моём образовании, – я даже благодарно кивнул. – Я, знаете ли, никогда даже не догадывался, что означает быть человеком, я почему-то думал, что быть человеком – это немного другое, это не умение прогибаться под всех и вся, ожидая, что когда-нибудь под тебя тоже прогнутся, может быть, – супружеская чета хмурилась и удовольствия от моих слов не испытывала. – Ваше общество – сборище слабых, трусливых людей без чести и гордости, лишь редким единицам удаётся выделиться на фоне вашего болота, – я даже не представляю, сколько нужно выдержки, чтобы терпеть подобные слова в свой адрес, как это делал Пьер, в глаза которому я смотрел. – За то, что мои люди подчистили немного грязь, эту плесень в вашей стране вы хотели отдать мои трофеи в руки предателей и великосветстких шлюх? Какая прелесть! – я снова качаю головой, не разрывая зрительного контакта с Пьером. – Может вы ещё мне скажете, что два захваченных замка я должен кому-то отдать? Аха-ха-ха! – я ощутил лёгкую чесотку в зубах, почувствовал, как клыки во рту вытянулись, натягиваю кожу. – Правда? А кому? Понятно, ещё не решили, не поделили, да? Ну, оно и понятно, всё же эти шато действительно лакомые кусочки, оставлять которые в руках «непонятных бандитов» никто не станет, верно? Интересно, а как будут выкручиваться ваши власти, если я просто возьму, и сниму с замков «скрыт»? Как вы будете объяснять людям тот факт, что замки, «разрушенные» пару-тройку сотен лет назад, вдруг обнаруживаются на прежнем месте? Ладно, не волнуйтесь, месье Делакур, я просто пошутил, но и отдавать свои замки я не намерен – так и передайте кому надо, а если полезут, у меня теперь есть надёжный контакт с русскими, – тут своих мыслей и эмоций не сдержали ни муж, ни жена, уставившись на меря широко распахнутыми глазами. – В случае нужды, я смогу договориться о военной помощи скромному мне и моей собственности.

- Дорогой, ты что готов воевать с Францией? – немного отодвинулась, чтобы заглянуть мне в глаза, Флёр.

- Со всей Францией и не придётся, – успокаиваю явно переволновавшуюся вейлу. – Два, может три, ну, не больше пяти родов – точно, – это те, кто возомнили себя самыми умными, решили, что чужие трофеи, честно добытые, можно просто отобрать. Вроде тех же Дюнуа.

- Но даже два рода – это большая сила, плюс наёмники! – не унималась Флёр, в глазах которой застыла тревога.

- Не волнуйся, – снова прижимаю супругу к себе. – Помнишь того итальянца, Вискотти? – девушка кивнула. – Ну, так вот, как ты думаешь, если я предложу его сильному, многочисленному и влиятельному роду, среди активов которого имеется порт, в который стекаются товары с Карибских островов, основать новую торговую компанию, они нам помогут военной силой? – я бросил косой взгляд на подавившегося воздухом главу рода Делакур, который пытался откашляться. – Что, если мы, например, на землях рода Вискотти устроим крупную перевалочную базу, на которую будут собираться редкие товары из Африки и Южной Америки от надёжных поставщиков, а после всё это богатство будет распределяться исключительно нашей общей компанией? Помогут они нам в таком случае, или нет?

- Помогут, – на красивых губах моей вейлы расцвела широкая улыбка, девушка всё поняла правильно и её тревоги ушли. – А ещё можно заключить договор с одним или двумя родами на охрану, вооружившись их авторитетом и влиянием, отдадим им, ну, процентов пять от общей прибыли, и нас тогда вообще никто не тронет… – девушка задумалась, мило хмуря лобик, а я промолчал, ибо её идея оказалась очень в тему, я думал только об одних Вискотти, а товар переправлять в Россию, а уже оттуда по другим адресатам. Русские за одно только то, что мы выведем на их рынок новые товары, с которых они смогут получать проценты и пошлины, передерутся, но лучше заранее продумать детали, обсудить с умными людьми.

- Сора, вы что, серьёзно? – ошарашено спросила Апполин.

- Конечно, – я даже удивился такому вопросу. – Здесь с нас требуют просто потому, что они могут требовать, а в Италии мы заключим крепкие договора и будем получать больше десяти-пятнадцати процентов от пирога, который здесь хотят резать совершенно посторонние люди. Нам ведь столько хотели отдать, да? – снова смотрю на Пьера, который опустил взгляд к чашке с чаем, поданной домовиком.

- На двоих. Пятнадцать процентов на рода Делакур и Хошино, – но тут мужчина поднял на меня серьезный взгляд. – Семь с половиной процентов от такого предприятия – это огромные деньги, взамен мы были бы защищены настолько, насколько это вообще может быть, сам король бы гарантировал процветание нашей компании!

- Дорогая, – поворачиваю голову, чтобы посмотреть в глаза супруги. – А что больше: семь с половиной, или тридцать-тридцать пять? – девушка лишь улыбнулась и тайком показала розовый язычок. – Вы, Пьер, слишком привыкли к «взаимодействию», привыкли жить по одной схеме и правилам. Я вас не упрекаю, я даже не обижаюсь, вы на своём примере мне показали, что жить по правилам не всегда правильно, нужно иногда и импровизировать. Вы же знали, что из себя представляет Люси Дюнуа, так почему не защитились? Ладно, я уже и так понял вашу логику, вы ведь даже не задумались о том, что бизнес можно сместить и в другое место, верно?