Песчинка

- То, что у меня не получилось прибыть три дня назад не означает, что я буду откладывать посещение твоих родителей всегда.

- Наших родителей, Сора-кун, наших! – пропела девушка, продолжая сжимать меня в объятиях.

- Прости, моя хорошая, но мама у меня одна, как и отец, какими бы они ни были – это просто мой взгляд на этот вопрос, так что не стоит обижаться. И не надо плакать, я же чувствую, что настолько ты не обиделась.

- Неужели тебе так сложно назвать нашу маму – мамой? – в глазах девушки всё ещё блестели слёзы, но в эмоциях ощущалось что-то вроде охотничьего азарта, а ещё что-то совершенно невразумительное.

- Розочка ты моя, шипастая, будь твоя мама не такой молодой и привлекательной женщиной, я бы ещё подумал над твоей просьбой, но пока она такая, какая есть, мамой я её называть отказываюсь и точка.

- Месье, вы хотите обидеть вашу молодую невинную супругу? После всего, на что она пошла ради вас?

- Хошино-сан, – я чуть прищурился, продолжая обнимать девушку, пока мы неспешно шли через сад к зданию особняка Делакур. – Ваш муж происходит из жестокой и строгой страны, где правят бал патриархат и другие страшные слова. Если вы, Хошино-сан, не уймётесь, то ваш супруг будет вынужден применить к вам самые суровые наказания, – перед нами распахнулись двери и мы вошли в здание. – И тогда, после наказаний, вы говорить совсем не сможете, как и ходить… некоторое время. Вы этого добиваетесь? – мы прошли через небольшой зал и пред нами распахнулись двери в одну из больших гостиных.

- Ах, вы только обещаете, месье, – грустно и с придыханием протянула девушка, все своим видом изображая кроткое огорчение и робкую надежду, при этом поглядывая на меня из-под чёлки серебристых волос.

- Что же, – я сурово нахмурился и поджал губы. – Вы добились своего, Хошино-сан, вы оскорбили меня, заявляя, что я не держу своего слова, и сегодня же поплатитесь за это! – я ещё и покивал своим словам, также поглядывая на супругу, у которой дрожали уголки губ, да и сам я едва сдерживался, чтобы не улыбнуться этой лисе.

Но тут я обратил внимание на то, что в гостиной мы не одни и поднял глаза на центр помещения. На диванах и креслах собрались не только чета Делакур, но и другие люди, часть из которых я не знал, но большинство мне были знакомы. Хорошо, что ещё миг назад я изображал строгость и это выражение ещё не пропало, иначе пришлось бы изображать простое стандартное «лицо-кирпич».

- Приветствую вас, леди и господа, – лёгкий поклон-кивок. – Прошу прощения, что мы помешали вашей встрече, мы сейчас же уйдём, – я почти успел развернуть замершую Флёр, как меня остановил голос Пьера Делакур, услышав который я только огорчённо закатил глаза, но не стал уходить. Не успел, надо было буквально убегать.

- Погодите, Сора, мы ждали вас, прошу, присоединяйтесь к нам.

Скольких сил мне стоило не вздыхать громко и скорбно – не буду объяснять. С половиной присутствующих в этой гостиной я бы не хотел встречаться если не никогда, то как можно дольше, но всё же слово «никогда» мне нравится куда больше. Бежать несмотря ни на что я не мог, а так будет мне, чувствую, пытка. А ты что так заглядываешь мне в глаза, а, Цветочек? Почему не сказала? Да знаю, знаю, папа тебя попросил промолчать, чтобы я не сбежал, да? Вижу, что да. Ух, Шипастая, как возьму, как не выполню своё слово, вернее, задержу его выполнение – будешь знать, как интриговать за моей спиной, блондинка, блин! Что, почувствовала, чьё молоко выпила, а, Кошка? И не надо такие мне глазки строить! Не надо! Не верю! Нет! Ну, ладно, чуть-чуть поверю, слегка, но слова своего я всё равно хозяин: захотел – дал, захотел – взял обратно, так и знай!

Данная гостиная была обставлена и организована таким образом, чтобы искусственное освещение требовалось исключительно в тёмное время суток, а так, даже на закате света было достаточно благодаря огромным окнам и размещению самого помещения в здании. Место для полуофициальных встреч было изначально рассчитано на достаточно многочисленные группы людей, так что не было ограничено двумя диванами друг напротив друга. Мы с Флёр разместились в соседних креслах ближе к её родителям, и эти места явно оставались для нас, так как их расположение позволяло видеть сразу всех присутствующих. То, что здесь находятся месье и мадам Делакур вполне нормально, всё же это их дом, но меня приглашали сюда не только в гости, но и для обсуждения важных вопросов с Пьером. И мне никто ни слова не говорил о том, что присутствовать будут посторонние. Да и ладно, если бы прибыл только Поль Дюнуа один или со своими сёстрами, так нет же, с ним притащились его родители, сидят, лыбятся. А Тернье тут зачем? А этот вот маг, через которого я милейшей Люси Дюнуа небольшую пакость с поставкой товара осуществил не один раз, зачем тут? А кто эта пожилая мадам с надменным, я бы даже сказал стервозным, выражением лица? Ох, Пьер, я же могу и обидеться, ты не думал об этом? Судя по взгляду, мужчина уверен в своём решении и мук совести у него нет ни на комариный чих. Что за люди такие пошли, а? А ты, голубоглазая моя прелесть, почему глазки прячешь, а? Я ж теперь занят, как не знаю кто и времени погулять с тобой по Парижу у меня нет и близко! Даже на то кафе, о котором ты мне говорила, времени нет, пусть я и хочу там побывать, но ты же видишь – не судьба! И я ни в чём не виноват – оно само так, случайно, да? Видимо, супруга таки смогла что-то прочитать в моей «ласковой» улыбке и «любящем» взгляде, раз в её глазах снова начали собираться слёзы – всё же Флёр отлично умеет плакать, когда ей того хочется, никаких капель не нужно, раз – и ручьи по щекам! Настоящая магия!

- Что же, я рад, что всем нам удалось сегодня собраться для беседы, – снова заговорил Пьер приветливо улыбаясь, видя встречные вежливые улыбки от присутствующих. – Хочу представить тем, кто с ним не знаком, моего зятя Сору Хошино, главу древнего рода Хошино, мага с массой заслуг и достоинств, – люди изображали улыбки и вежливость.

Я тоже улыбнулся – меня действительно развеселила эта маленькая случайность, этакое стечение обстоятельство, приведшее к моему приглашению для беседы в родительский дом моей супруги в то время, как там же была назначена встреча с другими людьми. Я искренне улыбался – это просто замечательный день, мне он напомнил эпизоды прошлого, не такого далёкого, как мне бы того хотелось, а ещё мне вспомнились мои мысли и эмоции, и сейчас я предвкушал своё ближайшее будущее: каким оно будет? Будет ли привычное предательство, или что-то новенькое? Как эту постановку назовут люди, которым я всё же доверял? Что, истина «дружба среди вельмож бывает, но она длится недолго, до тех пор, пока интересы совпадают» верна всегда и везде?

- Сора, – продолжал Делакур. – С Лилианной Тернье ты знаком, а вот с её матерью, насколько мне известно, тебе встречаться не доводилось, представляю тебе мадам Антуанетту Тернье, во всем её великолепии.

- Рада встрече, сударь, – улыбнулась женщина, дочь у неё получилась чуть ли не точная копия матери, разве что волосы у Лилианны темнее, как и глаза, а вот её мать обладала необычно ярким оттенком рыжего, отливающего золотом, да и глаза не карие, а скорее медовые.

- Взаимно, мадам, я никогда не сомневался, что свою красоту Лилианна могла унаследовать только от не менее прекрасной матери.

Пришлось подниматься и припадать к ручке дамы, хорошо, что действительно касаться губами руки не нужно, а только делать вид. Естественно, что выглядеть должно всё очень и очень натурально, вот и ошибаются некоторые, действительно касаясь губами кожи дамы.

- Мадам Лизетт Дюран, – Пьер указал раскрытой ладонью на даму с неприветливым и неприятным выражением лица. – Бессменная глава госпиталя Св. Марии Парижской вот уже четыре десятка лет.