Песчинка

Очень странной была атмосфера в этом месте, и оказаться среди тех, кто тысячелетиями наблюдают за людьми, среди полноценных и полновесных богов – это очень странно. После того, как Аматэрасу осенила своим присутствием свой новый храм, в этом месте четко ощущалось её присутствие, даже простые люди что-то такое чувствовали, не говоря уже о немногочисленных магах, или о том же Дамблдоре, который с удовольствием принял приглашение, и посетил фестиваль. Кроме него были и другие маги, которых пришлось обстоятельно инструктировать относительно поведения среди простых людей, но несмотря на это, удовольствие получали все. Так вот, даже маги, которые не поленились подняться на холм, сразу чувствовали то, чего на этих землях не было со времен Туата-де-Данаан. Многие явно не понимали, что происходит, и не придавали этому особого значения, но единицы были шокированы, вместе с тем и учтивы с хозяйкой храма, даже не задавали глупых вопросов относительного того, что для магов наведенная иллюзия не скрывала острых ушек и двух хвостов. Маги честно и от всего сердца молились, оставляли золотые монеты, приобретали амулеты, и уходили со странными выражениями лиц, в основном – какими-то умиротворенными. Особенно мне запомнился высокий, крепкий мужчина в годах, в чьей седине угадывалась огненная рыжина. В его эмоциях застыло странное равновесие, хотя до этого его душа казалась пропитанной застарелой тоской. Я практически весь фестиваль пробыл среди гостей, наблюдая за его ходом, следя за порядком… да что уж там, просто так сидеть я не мог – волновался. И вот когда всё подходило к концу, я был в компании двух богинь и жрицы, что вскорости прибавит ещё хвостов, и встанет на пару ступенек выше самых «крутых шишек» Британии. Я будто смотрел на смертных из мира богов сквозь окно в облаках, и видел, как золотой свет Аматэрасу освещает эти земли. Не важно, видят люди этот свет, исходящей от храма, или нет, важно то, что это вижу я, а они – чувствуют тепло в сердцах.

- Похоже, я был слишком категоричен по отношению к этим людям… – негромко, чтобы не ломать сложившуюся атмосферу, произнёс я.

- Ты ещё слишком молод, Сора-кун, – улыбнулась Аматэрасу, которая несмотря на свой вид девочки-подростка, казалась мудрой женщиной, одним лишь взглядом способной успокоить тревоги. – Люди – это люди, они такие, какими могут быть, но не всегда… – на несколько секунд богиня замолчала, а потом снова продолжила. – Не нужно мерить народ по одному, или одного по народу, Сора-кун. Зло, – у богини над вытянутой ладошкой собралось облачко мрака, – Добро, – над второй ладошкой собралась серебристая сфера, – Они есть в каждом, они есть везде и всюду, и не всегда они таковы, какими их называют. Нет абсолютного Добра или Зла, фактически, они едины, – в подтверждение своих слов богиня свела ладони, и мрак и свет слились, превратившись во что-то, похожее на мыльный пузырь под солнечным светом. – Оттенки, Сора-кун, Оттенки куда важнее этих двух цветов. Человек сам способен выбрать, какие оттенки появятся при слиянии в нем Добра и Зла. В каждом есть частица Зла и Добра, а потому не стоит удивляться, что худший злодей способен по-настоящему любить, а идеальный добрейший пастырь легко прольет кровь, если увидит в этом необходимость. Никогда ничего не ищи в людях, Сора-кун, просто смотри на них, на то, какие они есть, Добро и Зло видны в душе достаточно ярко, чтобы ты увидел оттенки их единства…

Я согласно кивнул. После того инцидента на последнем испытании я заметил, что моя связь с духовным миром значительно окрепла, и даже усилилась. Я стал замечать больше, видеть и понимать то, что раньше ускользало от меня, а некоторые вещи так вообще стали словно сами собой разумеющимися истинами. Это очень непросто объяснить… было бы, если бы я в принципе задумался над этим, но кому и ради чего мне это делать?

Ещё некоторое время мы вчетвером так просидели, тихо и спокойно попивая сладкое саке, и наблюдая за людьми внизу. А потом, когда народ начал расходиться, я будто очнулся от странного созерцательного состояния, и когда оглянулся, понял, что мы с Майей остались вдвоём, да к тому же лисичка спокойно посапывала у меня на плече, обвернувшись хвостами. Она даже не проснулась, когда я её относил к ней в комнату, благо, заморачиваться с её кимоно и разбором постели не пришлось – помогли мелкие духи, пришедшие служить в этот храм – этакие маленькие карикатурные человечки.

Это, можно сказать, был один из наиболее запоминающихся моментов за этот период времени. Даже появление драконов, об истинной сути которых знали только я, мама и Момо прошло спокойно: я их просто представил своими друзьями, а Мэйуми даже наставницей. Этих объяснений было достаточно, чтобы никто лишних вопросов не задавал и привечал гостей с теплотой. Львиную же долю моего времени после фестиваля занимала работа в Хогвартсе.

Работать с мастером чар, чароплетения и дуэлинга – это очень круто, тем более, когда данный мастер не пытается зажать свои знания, и весьма охотно ими делится по ходу работ. Обычно, наша работа сочеталась с обучающими лекциями и живой практикой, порой даже сам директор спускался в подземелья, иногда просто присутствуя при работе, а иногда даже помогая. Профессор Флитвик лишь усмехнулся, когда услышал про мою выдумку ради починки освещения в подземельях на пути к Тайной Палате самого Слизерина, а когда изучил готовую работу, сделался задумчивым. По его словам, ничего у нас с Поттером получиться не должно было, но из-за того, что мы оба довольно сильны магически, в неприспособленных для этого чарах оказалось куда больше энергии, от чего плетение и выдержало. Профессор даже предположил, что подобные чары можно масштабировать, правда с учетом линейности повышения потребления энергии чарами. Он ещё некоторое время размышлял вслух, а я старательно запоминал, хоть конкретно чары это и не мой конек, но чем шире кругозор, и тяжелее багаж знаний, тем проще жить, ибо всегда можно обнаружить в своих знаниях ключик к решению очередной проблемы.

В общем, работа потихоньку двигалась, и особенно её ускоряла моя способность непосредственно видеть плетения и каналы-нити, от чего их не нужно было подолгу искать очередной канал, а после выискивать (если он есть) разрыв на нём. Было куда проще: мы приходили к месту, где проходит магистраль, я её осматривал, показывал место повреждения, описывал, как это выглядит, после чего профессор изучал всё это узконаправленными специализированными чарами, и мы приступали к работе, в ходе которых я снова описывал происходящее, то есть эффекты. Было действительно интересно, и я много для себя почерпнул, а в какой-то момент до меня дошла простая истина, и я, предварительно это обговорив с обеими сторонами, получил разрешение на присоединение к нашему маленькому коллективу Флёр, которая также взяла курс на изучение чар, так что подобная практика ей ой как пригодится. Попутно данному ремонту, в узловых точках мы встраивали специальные чары-модули для моего проекта, подкрепляя амулетами, но делалось это исключительно в присутствии директора и под его внимательнейшим присмотром. Он, конечно, предлагал дать клятву или Обет, мол так всем будет проще, но я что, похож на идиота – разбрасываться клятвами направо и налево? К добру подобное занятие никогда не приводит, в лучшем случае, можно использовать контракт с обоюдной ответственностью, но давать клятвы Дамблдору – это слишком круто, чтобы я на подобное соглашался, а потому нам всем приходилось терпеть некоторые неудобства.

Двадцать седьмого августа я получил письмо от неожиданного отправителя – некоего Верикио Вискотти. Кто это такой, и что ему могло от меня понадобиться, я даже предполагать не мог, тем более это вполне могла быть какая-нибудь ловушка. С другой же стороны, мои предчувствия молчали, как и предчувствия моих ведьм, потому я решил всё же утолить свой интерес, и согласился на встречу, однако, не забывая при этом подстраховаться, так что за нашей встречей наблюдало три боевых группы по шесть магов.