Песчинка

Время шло, а сердце Кацураги всё не успокаивалось, тревога не покидала его, и мужчина решил подготовиться на всякий случай. Навесив вокруг себя отвод глаз, он принялся творить ритуалы оберегов, защиты, и даже удачи на себя, и на свою напарницу. Ничего особенного для этих ритуалов не требовалось, а то, что было нужно, любой оммёдзи всегда имеет при себе. Таким образом к моменту, когда прибыла группа сотрудников Канцелярии Оммёдо-рё, на мужчине и его напарнице висело несколько дополнительных положительных «эффектов», наличие которых никогда не бывает бесполезным, с другой же стороны, их нельзя носить на себе постоянно.

Далее ничего особенного не происходило, в том смысле чего-то такого, что отличалось бы от простого наблюдения за чужим праздником. Нет, при желании, маги могли бы легко присоединиться к простецам, но большинству просто гордость не позволяла опуститься до уровня бездомных, разделить с ними стол и выпивку, другим же было это попросту не интересно. Время шло, сотрудники магической Канцелярии наблюдали за людьми, за показаниями артефактов, фиксирующих стабильный рост духовной энергии определенного типа, которую ещё иногда называют силой веры, и ждали, чем всё это может завершиться. Они были готовы ко многому, почти ко всему, а в случае чего всегда смогут вызвать тревожную группу для поддержки, а потому волноваться было не о чем. До определенного момента. Пока на трубку Кацураги Аято, главного здесь и сейчас, не поступил звонок от шефа.

- Аято-кун, у нас изменилась ситуация, – сухо заговорила его начальница, пожилая женщина со стальным характером. – Для дальнейшего наблюдения остаетесь лишь вы с Надэшико вдвоём, остальных я отзываю.

- Со всем моим уважением к вам, Нарусаки-сан, но ситуация слишком непонятная, мы ведь вам докладывали, что…

- Я всё понимаю, Аято-кун, – перебила его женщина. – Но на меня надавили сверху, – небольшая пауза, и женщина продолжила. – Из-под наблюдения пропал Миядзаки Арата, все свободные силы были отправлены на его поиски.

- Но ведь он… – начал снова мужчина, но его снова перебили.

- Вы его не обнаружили по месту своего нахождения, а по городу гулял шикигами. Отвечая на твой следующий вопрос: никто не знает, как парню удалось нас обмануть, вполне вероятно, он использует какие-то неизвестные нам, либо засекреченные на высоком уровне амулеты сокрытия. Где на данный момент сам объект, мы не знаем.

- И всё же я не согласен с этим приказом, – решил настоять на своём Кацураги. – Мы не знаем, что здесь происходит, и наших с напарницей сил может не хватить, чтобы разобраться с возможными последствиями…

- Первый Отдел дал ясно понять, Аято-кун, что неподчинения они не потерпят, – холодно уронила женщина, которая на самом деле была согласна со своим подчиненным, и тревожилась за него, но и не могла пойти против тех, чей начальник получает приказы напрямую от советника самого императора.

- Я вас понял, Нарусаки-сан, – склонил голову мужчина, несмотря на то, что женщина его не видела. – Сейчас передам ваш приказ…

- Спасибо, Аято-кун, – немного оттаял голос женщины, а в следующий миг в трубке раздались гудки.

Медлить Кацураги не стал, и уже через минуту из магов здесь остались лишь он, да его напарница. Сказать, что ему не нравилась ситуация – ничего не сказать, но поступить иначе он просто не мог: когда дело доходит до уровня Первого Отдела, никто не обсуждает приказы, даже не думает, а просто выполняет то, что сказано выполнить. Всё. Таков долг и честь тех, кто работает в Канцелярии Оммёдо-рё.

Мужчина тяжело выдохнул, и повернулся к наиболее шумной группе бездомных, распевавших какую-то немудреную песню. И тут его взгляд краем глаза зацепился за напарницу. Женщина расслабленно оперлась спиной об одно из деревьев, а взгляд её затянутых непроглядной тьмой глаз был устремлен куда-то правее от праздника, в сторону деревьев… подозрительно густых деревьев… и почему он этого раньше не заметил?

- Что ты видишь? – тут же обратился к женщине Кацураги.

- Многое, – она спокойно пожала плечами, не отрывая своих нечеловеческих глаз от того, что там видела.

- Ты знаешь, о чём я! – тут же рассердился маг, пытаясь и сам что-то рассмотреть там, куда смотрела и его напарница.

- Понятия не имею, – снова пожала плечами, а Кацураги едва сдержал рычание.

Да, когда его поставили перед фактом, что он будет вынужден работать с этой особой, он был ошеломлен, даже подавлен, но спустя время привык, и даже нашел плюс в сотрудничестве с Надэшико. За все годы, что они провели плечом к плечу, он всего несколько раз сталкивался с подобным поведением женщины, и точно знал, что это уж точно неспроста. А ещё знал, что из-за своего положения не ответить она не может, просто нужно правильно сформулировать вопрос.

- Высока ли вероятность того, что тот, кто устроил данный переполох, и является объектом твоего нынешнего наблюдения?

Надэшико бросила на него короткий взгляд, словно ужалила, и у Аято по телу пробежали мурашки, но взгляда он не отводил – просто не имел права.

- Да, – спустя непродолжительную паузу, он получил ответ.

- Хорошо, – немного успокоился мужчина, уже доставая телефон. – Этот объект твоего интереса окружил себя какой-то техникой? – женщина снова с задержкой, кивнула, а мужчина уже начал набирать номер. – Ты сможешь сорвать эту технику? – снова пауза, и согласный кивок, а в трубке уже звучали гудки. – Тогда…

Но закончить свою фразу он не успел, как и телефонный звонок. В пространстве, именно от того места, куда смотрела Надэшико, разошлась явно ощутимая волна магии, начисто спалившая микросхемы защищенного аппарата связи. Деревья задрожали, и развеялись миражом, открыв вид на небольшую полянку, в центре которой пылал высокий костёр из особым образом сложенных бревен. Рядом с огнём стоял молодой заклинатель, руки которого методично складывали мудры, а губы произносили тайные слова, от чего пламя билось, будто пойманная в западню змея, извивалось, но не выходило за пределы восьмиугольника светло-фиолетового цвета. Кацураги тут же пошел к этой поляне, на ходу изучая всё, что только видел, и восемь ярко светящихся фигур-символов резко ухудшили его настроение.

- Надэшико, останови этого колдуна! – Кацураги указал рукой на Миядзаки, чтобы она уж точно не «ошиблась», а о причинах её такого поведения он подумает потом, да и доложит кому надо.

Фигуру женщины на мгновенье окутало сплошным черным дымом, и вот на её месте уже стоит высокая фигура в красном кимоно с черными лилиями на нём, распахнутом, демонстрируя немалую часть груди. В руках женщины обнаружилась катана, а на лице – маска рогатого демона. Замерев на мгновенье, женщина снова окуталась черным дымом, и одним прыжком, размазываясь от скорости, оказалась у границы поляны. Однако, пройти дальше она не смогла – на её пути появилась прозрачная преграда, о которую облако демонического покрова буквально размазало, и демоницу отбросило на несколько шагов назад. Склонив голову к плечу, она выставила клинок перед собой, и снова ускорилась, но и в этот раз её усилия оказались бессмысленными – ей не удавалось пробить невидимую стену. Демоница пробовала раз за разом, и Кацураги ясно видел в её движениях нежелание выполнять приказ, но и не подчиниться она не могла, а потому продолжала биться в стену, словно мотылёк в лампу.

Кацураги это не нравилось куда сильнее, чем что-либо виденное ранее, он догадывался, какой именно барьер может сдержать одну из сильнейших за всю историю Японии, ханья, но ему требовалось подтвердить свою догадку. Сложив мудру, мужчина приложил вытянутые пальцы к губам, и шепнул несколько слов, от чего одежда на нём зарябила, задрожала, и словно мираж оплыла, превратившись в то, чем на самом деле и являлась – стандартным одеянием оммёдзи. Из широкого белого рукава тут же был извлечен небольшой матерчатый кошель с наговоренными монетками. Ещё несколько слов, и металлические кругляши воссияли бело-голубым сиянием, по ним пробегали мелкие электрические разряды. Жестом сеятеля монетки отправились в сторону барьера, и спокойно его преодолели, однако, на землю упали уже самые обычные, ничем не примечательные, без капли магии монеты. Значит, он не ошибся.