Песчинка

Хошино же снова безразлично пожал плечами, проверяя время по наручным часам. В прошлый раз парень был как-то серьезнее, собраннее, будь он на Самайн таким же, каков он сейчас, то семья Гринграсс не принимала бы участия в том празднике. Мужчина призвал в помощь всю свою выдержку, чтобы не свернуть данную затею на данном этапе, но если результат будет хотя бы не минимально-удовлетворительным… что он будет делать, Генри ещё не знал, но был уверен, что придумает.

Когда подошло время начала ритуала, Генри был полон скептицизма и недоверия, однако, мешать даже не думал: магия – дело предельно серьёзное, тем более, если это мощные ритуалы, а ощутить силу собирающейся магии смогли все присутствующие. Что ж, глава рода Гринграсс предоставит этот шанс своему возможному зятю…

Спустя шесть часов. Гринграсс-мэнор, бежевая гостиная.

Высокие двойные двери распахнулись, впуская высокую, массивную фигуру Ричарда Булстроуда собственной персоной. Волшебник окинул удивлённым взглядом своего друга, развалившегося в удобном глубоком кресле перед горящим камином. Возле кресла стоял небольшой столик, на котором обнаружилось несколько надпитых бутылок, набор различной стеклянной посуды под разные напитки, и одна большая тарелка с какими-то мелкими закусками. – Отмечаешь успех? – широко улыбаясь, произнёс Ричард, наливая себе виски. Ещё несколько секунд мужчина продолжал улыбаться, но потом, заметив странный взгляд друга, его улыбка увяла. Генри смотрел на него таким взглядом, будто сомневался в адекватности гостя, а после ещё и начав размышлять, как бы этак попонятнее разъяснить то, что всем и так известно. Подобные взгляды Генри Гринграсса мужчина видел не часто, и сегодня впервые этот взгляд был обращён на него. Булстроуд подошёл к принесённому эльфами креслу, сел в него, не отводя от друга взгляда. – Что стряслось, не получилось? – Почему же? – с небольшим сарказмом ответил мужчина. – Получилось. – и отвернулся к огню, введя Ричарда в полное замешательство. – Тогда в чём проблема? Чего набираешься? – мужчина ненадолго задумался, а потом его осенило. – А, так твой план записать ритуал не выгорел? – И это тоже. – согласно кивнул Генри, делая небольшой глоток виски. – Но не это главная причина. – Как я тебя понимаю: иметь шанс заполучить в копилку рода подобный ритуал – дорогого стоит. – понимающе покивал головой Ричард, но не встретил того отклика, на который рассчитывал. – Нет, не понимаешь. – качнул головой мужчина, глядя в огонь. – То, что запись не удалась, не радует, да, но не думаю, что мелкая неудача смогла бы подействовать на тебя подобным образом. Так что давай, рассказывай, мне ведь интересно! – ухмыльнулся Ричард, встретив задумчивый взгляд друга. – Ты прав, друг мой, отец приложил немало сил для того, чтобы из меня получился достойный глава рода, да ты и сам знаешь, через что приходится пройти, чтобы стать «достойным». – Ричард только кивнул, предельно серьёзно. – Знаешь, когда пацан сказал подыскать ублюдков и уродов, я сразу подумал о жертвоприношении, да и ты, думаю, тоже. – Булстроуд кивнул, внимательно слушая друга. – Думал, придётся лично лить кровь, и всё это на глазах дочерей и супруги. Но как потом выяснилось, эта мразота умирала быстро и безболезненно от «авады»: раз, и всё. Да и смысл ритуала был совсем не в кровавой «покупке», как обычно… – мужчина замолчал, отпивая из стакана, и вглядываясь в огонь, когда пауза затянулась, Ричард решил одёрнуть задумавшегося друга. – А в чём тогда? В чём смысл ритуальных убийств? – Смысл? – криво усмехнулся Генри, бросив странный взгляд на друга, и снова отворачиваясь, сейчас его взгляд был далёким, отстранённым, будто он снова смотрел то, что его так потрясло. – Смысл в том, чтобы поймать грешные души, и ненадолго удержать их в ритуальном кругу, а после отвесить хорошенького пинка, ускорив их отправление прямиком в Ад…

Перед глазами Генри поплыло, пламя причудливо закружилось, заполняя собой весь обзор, возвращая мужчину на несколько часов назад. Вспышка зелёного света и перекошенная гримаса сумасшествия и неистовства застывает на том, что, возможно, когда-то называлось лицом, мёртвое тело как-то резко оседает на землю, будто марионетка, у которой обрезали нити. Но на том же месте осталась стоять полупрозрачная фигура ещё более отталкивающей наружности. В тот момент мужчина в очередной раз мысленно поблагодарил отца за то, что он научил сына сдерживаться в любой ситуации. Когда-то, ещё учась на первом курсе в Хогвартсе, Генри впервые увидел призраков, и одного из наиболее отталкивающих из них – «Почти-Безголового-Ника», или сэра Николаса, вернее, его почти перерубленную шею, держащуюся на одном лоскуте кожи вот уже несколько столетий. В дальнейшем Генри довелось повидать не одно, и даже не десяток привидений, но подобную отвратительную жуть ему довелось лицезреть впервые. Будто сошедшая с исторической гравюры времён Чёрной Чумы или времён, когда по миру гуляла проказа, фигура была покрыта жуткими язвами, целыми провалами в призрачной плоти, уродливыми струпьями, и сочащимися призрачным гноем ранами. Духа удерживало несколько призрачных цепей, вырвавшихся из отсыпанных порошковой смесью иероглифов. Он явно вопил, кривил жуткие и отвратительные гримасы, и Гринграсс был очень благодарен, что издаваемые духом звуки не слышны. А ещё он решил, что чуть позже отдельно поблагодарит парня за то, что тот заставил девочек (в том числе и Сьюлин) надеть на лица непроницаемые маски, чтобы они не видели того, что тут происходит. Мужчина был уверен: увидь девочки творящийся кошмар, им бы пришлось стирать эту часть воспоминаний, или даже обращаться к менталисту. А вот что делать самому с тем, что было выжжено в его памяти на долгие годы, Генри не знал. Но это были ещё «цветочки», ведь в какой-то момент появилась полупрозрачная багровая воронка, из которой вырвались жуткие цепи, покрытые шипами и крючьями, которые пронзали и максимально жестоко притягивали в проход души, прямо на ходу начиная жуткие пытки. Мужчина моргнул, и видение-воспоминание развеялось, оставив леденящее послевкусие, которое он постарался сбить крепким виски уже пару часов, но оно практически не помогало.

– Прямо таки в Ад? – скептически переспросил Ричард. – Ты что, уверовал? – Плевать я хотел на Крест! – безразлично бросил Генри, взмахнув ладонью. – Но вот даже ту бледную тень, которую отбросило место, куда мы отправляли души подонков и злодеев, я вряд ли когда-нибудь забуду. – Поделишься воспоминаниями? – Хм, – мужчина взглянул на друга, ненадолго задумался. – если только тебе так хочется почувствовать то же, что и я, то без проблем. Но я бы тебе не советовал… – не добавить последние слова мужчина не мог, как друг, не мог. – Ну, ла-а-дно… – протянул мужчина. – Эффект-то хоть есть? – О да, эффект даже сильнее, чем мы рассчитывали. Оказалось, один из этих отбросов любил похищать молодых девушек-маглов, а после держать у себя в подвале на цепи, или в клетках, пока не надоест очередная жертва. Потом он от неё избавлялся и шёл искать новую.И так много раз. – Откуда вы это знаете? – А за этой душой пришёл… – голос Генри резко охрип, его передёрнуло. – пришло… не знаю, что это было, но ту душу буквально опутало какими-то щупальцами, очень похожими на кракена, и утащило в другой разлом. А вместе с ней мы все почувствовали, будто с нас сорвали узкие рубахи, не дающие свободно вздохнуть. – мужчина сделал короткую паузу, чтобы влить в себя ещё пару глотков спиртного, заново наполнить стакан, и передёрнуть плечами. – По всему выходит, что даже нам со Сью, даже без подобных ритуалов, а просто при помощи проведения родовых ритуалов, а также полного празднования Великих Праздников, лет за десять удастся полностью сорвать одно родовое проклятие, а на остальные уйдёт ещё лет двадцать… – Поразительно… – прохрипел Ричард, поражённый названными цифрами. – Но всё равно, как-то уж слишком быстро… – Плата была соответствующей. – сухо промолвил Генри, желая поскорее забыть пережитое. Некоторое время в гостиной висела тишина, лишь потрескивание поленьев в камине напоминало, что здесь есть жизнь. – Слушай, – заговорил Генри, не отводя взгляда от огня. – мне всё было интересно, но как-то случая не было спросить: ради чего ты решил прибрать к рукам Поттера? – Странный вопрос, я ведь уже говорил. – удивился Ричард, бросив взгляд на друга. – Как для первого слоя красивой легенды – сойдёт, но мне интересно узнать истину. Или это секрет рода? – Генри слегка повернул голову, смотря на друга краем глаза. – В некоторой степени. – спустя непродолжительную паузу, ответил Булстроуд. – Ещё месяц назад я бы промолчал, но теперь расскажу. – Генри не стал спрашивать, что же такого случилось за последний месяц, ведь различных событий было более, чем достаточно. – Мой прадед служил в магловской колониальной армии Индии, и когда он вернулся домой, то привёз несколько крайне любопытных вещиц, среди которых был артефакт «Взор Лакшми», Лакшми – это такая богиня благополучия, процветания, плодородия, любви и прочего. Не вдаваясь в детали скажу, что с помощью этого артефакта можно увидеть наилучшего партнёра для брака, а также вероятности пробуждения магического наследия. – Да уж, редкой ценности артефакт. – задумчиво кивнул Генри, краем глаза продолжая рассматривать друга. – Понятно, почему раньше ваш род о нём молчал. – «только странно, что ты сейчас решил о нём рассказать…» – продолжил мысленно мужчина. – Да, – согласился Ричард. – ценность артефакта велика, и каждый раз ссориться с возжелавшими им воспользоваться – не то, что нам нужно. – Так что там с Поттером? – решил уточнить Генри, когда пауза затянулась. – Ты ведь помнишь историю рода Поттер? – Генри кивнул, чуть больше повернув голову, уже по-настоящему заинтересовавшись ответами. – Помнишь, из какого рода была ведьма, вошедшая в род Поттер, когда тот едва был основан? – Певерелл? – брови Генри взлетели вверх. – Верно.–серьёзно кивнул Ричард. – «Взор Лакшми» показал, что один, или двое детей Гарри Поттера унаследуют тёмное наследие Певереллов, естественно, только с правильной партнёршей… – И ты специально составлял договор так, чтобы выбрать в наследники именно нужного тебе ребёнка… – понимающе усмехнулся Гринграсс, признавая хитрость, и возможную выгоду. – как подло, мистер Булстроуд… – покачал головой Генри, при этом улыбаясь змеиной улыбкой.