Песчинка

Она всё так же молчала всё недолгое время, что мы оставались в подземных помещениях данной лаборатории, и ещё некоторое время после, когда мы поднялись наверх. Семейный воскресный обед прошёл в шумной и тёплой обстановке. Сидя во главе стола и наблюдая за тем, как люди, и не очень, открыто общаются друг с другом, не пытаясь играть в какие-то «грязные» игры или плести интриги на ровном месте, я чувствовал себя действительно дома. И ещё приятнее было понимать, что этот дом построился только моими руками, не в прямом смысле, конечно, переносном. Хотя, если посмотреть с другой стороны, то люди наняты были за мои деньги, которые я заработал, и без них не было бы этого дома и стола. Не приложи я силы, не потрать время, не побывай я во всех этих местах, то все эти личности продолжали бы жить своими жизнями, не здесь. Всего этого не было бы, не сделай я то, что сделал, и это реально греет душу.

По правую руку Лиззи и Нанао смущали худого подростка, на вид лет тринадцати-четырнадцати с черными, растрёпанными волосами, над бровями в волосах у него выделялись две белые полоски. Жёлтые глаза с вытянутым зрачком кота-оборотня, смотрели на меня с надеждой и немой просьбой, но «спасать» его от внимания от этих двух подружек, я не собирался. Стэнли оказался довольно замкнутым, но «нормальным», в смысле, он поведением очень напоминает человеческого подростка того возраста, на который он и выглядит. Пусть на самом деле ему уже больше сотни лет, второй хвост кот получил двадцать лет назад, и у него ушло немало времени, чтобы сформировалась полноценная разумная личность, которой ещё пришлось правильно «переварить» воспоминания прошлого периода своей жизни. Вообще, перерождение обычного зверя в «бакемоно» – тема довольно обширная, и сейчас углубляться в неё я не хочу, скажу лишь, что один из способов подобной метаморфозы – это прожить долгую жизнь, дольше нормального срока. Вот и Стэнли родился у кошки семьи Ричардс, самых обычных простецов, когда его хозяйке было семь лет, и он жил с нею всю её жизнь. Видел, как она взрослела, видел, как она переживала годы войн, видел появление её детей, видел, как её хоронили, а потом ещё более трёх десятков лет прожил у дочери первой хозяйки, пока не получил второй хвост, став бакемоно. Что его первая хозяйка, что вторая, не любили шумное общество, и никогда не были центром даже маленьких компаний, вот и Стэнли перенял их наиболее яркие черты, вроде тихости, нелюбви выделяться, а также привычку наблюдать с расстояния, и не спешить с выводами. Лиззи же, которая свою деятельную натуру никогда даже не пыталась скрывать или особо сдерживать, обнаружила в Нанао такую же шебутную натуру, которую кошка прячет за маской отстранённости и лени. На самом же деле мисс Шиши – та ещё затейница, и с юмором у неё все более чем в порядке, правда, за извечным «покерфэйсом» эти черты мало кто может разглядеть. Здесь же, как говорится, «рыбак рыбака». А когда в доме появился новый жилец в облике молодого кота, не затискать его не могли, тем более, что одна двухвостая кошка всё поняла с первого взгляда, но игривая, и даже хулиганистая натура требовала «банкета», так что парня тискали в доме все, а эти две подружки – особенно. И все бы однажды наигрались, да успокоились, если бы Стэнли не допустил роковую, можно сказать, судьбоносную ошибку – во время очередных обнимашек взял, и обернулся человеком, ну, с кошачьими ушами на голове и двумя хвостами. В тот момент я как раз был дома, у меня были дела, и случайно застал всю эту сцену. Так вот, в тот момент я понял, в какое положение себя поставил неопытный кот, а ещё я решил, что не буду мешать ему набираться опыта общения с прекрасным полом. Правда, потом у меня состоялся странный разговор с «парламентёрами», в итоге которого я так и не понял, что же от меня хотели на самом деле, единственное, что уяснил, так это то, что меня, кажется, подозревали в неком фетише, но каком именно – это осталось тайной.

Разгадывать эту тайну я отказываюсь, и если девушки сами не поднимут данный вопрос снова, я буду всеми силами стараться вычеркнуть эти полчаса жизни из своей памяти навсегда. Это был, наверное, самый странный разговор за всю мою жизнь в этом мире, по крайней мере, до этого момента. Что будет дальше – я не знаю, но очень надеюсь, что повторения не случится.

Девушки по очереди постоянно цепляли подростка, старались его засмущать, поставить в тупик, и снова засмущать. Стэнли, конечно, старается «держать лицо», беря пример с Нанао, но получается у него откровенно плохо, ведь кошка даже не краснеет, а вот паренёк частенько ходит с красной мордахой, а ещё его выдают уши и хвосты, которые он ещё не научился прятать в человеческом облике, в отличие от той же Нанао.

Рядом с ними, ближе ко мне, сидела Кирико, общавшаяся с Момо, сидевшей напротив девочки, иногда они вовлекали в свою беседу окружающих, и никто не отмахивался от девочек, что мне особенно нравилось. Дальше, по левую руку разместились Афири и Флёр, обсуждавшие какие-то хитрые чары климат-контроля в помещениях. Честно признаться, большую часть времени я слушал именно их, так как почти ничего из обсуждаемого не знал. Дальше, за ними, за столом разместились Кокоро и Мая, негромко говорившие на японском языке, а дальше – Гвинет и Ремус. Стоит отметить, что оборотень не очень умело пытался ухаживать за женщиной, а сама ведьма эти ухаживания принимала. Всё это со стороны выглядело крайне чопорно, и даже как-то по-детски, что ли, ведь смущались оба, но они же уже далеко не подростки, чтобы розоветь щеками от соприкосновения пальцами. Но, видимо, это результат воспитания. В общем, хорошая атмосфера, семейная, теплая. Что же касается второй лисы, то она вместе с Ксено отправилась куда-то под Манчестер – там в одной небольшой магической деревушке обнаружилась стая каких-то неизвестных ранее науке волшебных птиц, и такое событие мужчина пропустить не мог. Лиса же активно идёт к цели, поэтому в появившийся шанс она вцепилась всеми лапами, клыками, да ещё и хвостами. Что ж, я искренне желаю ей удачи, ведь несмотря на её лисью натуру, то есть шебутливость, и любовь к шуткам-проказам, на самом деле она оказалась неплохой личностью, гиперактивной, да, но именно такая девушка и сможет вытащить мужчину из кокона старого горя, в котором он живёт после гибели супруги.

Я же, проведя день дома с близкими, попутно занимаясь всяким-разным, дождался позднего вечера, и переместился порт-ключом в Гринграсс-мэнор, чтобы приступить к задуманному на эту ночь ритуалу.

Мужчина разглядывал развернувшуюся перед ним композицию, и она ему откровенно не нравилась по многим причинам. Нет, он понимал для чего это делается, и не будь согласен, подобное сотворить не позволил ни в коем случае, однако, род превыше всего, и это выражение стоит во главе многих, если не всех кодексов чистокровных магических родов Британии. Поэтому, Генри Гринграсс и позволил именно в этом месте, красивом и старом саду, который заложил один из его предков, а его мать вложила многие годы своей жизни и труда на его переделку под то состояние, в котором сад оставался буквально до прошлой недели. Столетние дубы, вязы, сосны и кедры, которым специально придавали форму, ухаживали за ними, а некоторые деревья привозили издалека уже взрослыми, пересаживая сюда. Этим садом семейство Гринграсс заслуженно гордились, и вот на него, Генри, который не раз помогал матери ухаживать за этим садом, свалилась ответственность за частичное разрушение трудов уважаемой ведьмы, и любимой матери. Неизвестно, по какому именно принципу подбиралось место, ведь астрономическими расчётами японец не пользовался, он просто взял странную шестиугольную плитку с отдалённо-знакомыми символами, и долго ходил по всей территории мэнора, пока не выбрал именно это место. Место, где ранее рос шестисотлетний дуб, и два столетних кедра. К сожалению, деревья после пересадки погибли: сколько бы сил они ни прикладывали, растения спасти не удалось. Но мужчина не сказал ни слова претензий в сторону Хошино, а просто продолжал выполнять требования японца относительно подготовки будущего ритуала. Ради этого же был закуплен во Франции идеально ровный дёрн, специально подготовленный друидами для того, чтобы зелёный ковёр точно прижился на любом месте. Это влетело в копеечку. Но по сравнению с тем, сколько ушло денег на серебро и золото, необходимые для магических цепей, рецепт создания которых Хошино передавать категорически отказался, траты на траву были смехотворны. После только этого, состояние рода Гринграсс сократилось на шестую часть, а вот данный факт пережить было сложнее, чем нанесение вреда саду.