Песчинка

Заседание началось с того, что Гарри Поттера снова вызвали свидетелем и принялись заново опрашивать, акцентируя внимание на множестве мелочей. Вопросы порой были такими, что я буквально поражался их очевидности, но сам о многом просто не подумал, или не обратил внимание. Пусть и не лучшее сравнение, но что-то вроде того, как заходишь в тёмную комнату, и сразу же начинаешь искать на стене выключатель, а потом оказывается, что у владельцев мышление отличается, и они повесили на лампочку шнурок, или вообще установили управление пультом. И пока ты обшариваешь стены, проклятый шнурок несколько раз лезет в лицо, а бесполезный пульт, непонятно зачем принесённый в комнату без телевизора, лежал на самом видном месте. Ну, или что-то вроде того.

Например, я, зная историю по фильму и книгам, тут же задумался о способе решения этого квеста путём разбирательства с василиском, и все мои размышления крутились исключительно вокруг этого дела. Мною по умолчанию было взято несколько «констант», вроде того, что с делом должен разбираться кто-то посторонний, или же студент, но никак не дирекция школы, попечители, или вообще мракоборцы – специалисты по борьбе с тёмной магией, магами, и опасными тварями. В общем, я раздумывал над проблемой в том же разрезе, что и герои этой истории. Когда же обвинитель задал Поттеру вопрос: «Мистер Поттер, а почему вы не обратились в дирекцию школы с собранной вашей инициативной группой информацией?», я только хмыкнул: обращались ведь, и не раз говорили, но все учителя отделывались стандартными фразочками и ничего не делали, потому детвора и взялась за дело своими силами. Но вот следующий вопрос сделал мне стыдно: «Раз дирекция школы Хогвартс решила ничего не предпринимать, и лишь ожидала, когда проблема решится сама, почему вы не написали письмо в Министерство Магии Британии, в один из отделов, прямо или косвенно ответственный за решение экстренных и опасных проблем?». В момент, когда были произнесены последние слова, и в зале повисла общая тишина, я понял, что именоваться взрослым мне ещё рановато, несмотря на все свои амбиции и дела. Но ведь он прав! Если есть хотя бы малейшее подозрение на ТАКУЮ опасность детям, то почему НИКТО, кроме тройки детишек даже не почесался, только заново сыграли в любимую игру «Бабайки нет, если я под одеялком»? Не буду перечислять всевозможные «если», но ведь существует далеко не нулевая вероятность того, что хоркрусу (частице души) взбредёт в эктоплазму выпустить змеюку в Большой Зал во время, когда там соберутся почти все обитатели Хогвартса. И что тогда? Скольких бы детей не стало просто потому, что василиск бы лишний разочек взмахнул своим крошечным хвостиком, хм? Как долго бы его убивали Дамблдор сопрофессоры, и скольких бы детей списали в «сопутствующие потери»? Если судить по выражениям лиц присутствующих сегодня здесь, то у многих и многих проскочили те же мысли, а ещё многие очень внимательно посмотрели на Дамбдора, который делал вид, что он гордый маяк среди бурного шторма, и выстоит несмотря ни на что. Ответ Поттера о том, что мне и так было известно, вызвал не то, чтобы прям бурю, но шум поднялся знатный, к тому же тут же в ходе всё набирающего громкость гула послышалось несколько возгласов-упоминаний о том, что как раз в то время семейные совы не могли добраться до адресатов. То есть, была установлена информационная блокада. Я не знаю, где отыскали этого пожилого въедливого волшебника, по которому грустит и тоскует МИ-6, и все прочие «МИ» вместе взятые потому, что такой профи нужен всем, который к тому же не просто британец, но ещё и не входит ни в один из политических лагерей, то есть работает действительно честно. Этот человек всё время выглядел строгим, безэмоциональным, неприступным, но даже он после озвученных ответов улыбнулся, этак, добро и ласково. Впечатление, знаете ли, произвёл страшно сильное… или сильно страшное?

Далее, вопрос, как говорится, был разобран по косточкам, обсосан, и только после этого перешли на личности. То есть начали опрашивать на тему того, какие преподаватели как себя вели, и что делали. Адвокат Дамблдора возразила, мол дирекция не обязана доносить всю имеющуюся информацию до учеников, ведь чаще всего это может вызвать излишнюю панику, по этой же причине было принято решение о поднятии щитов школы. Чтоб, значиц-ца, не разжигать в стране панику, а также отработать версию о дистанционном внушении, мол это мог быть не мифический змей, убивающий взглядом, а какой-нибудь тёмный ритуал из разряда «родовых», который каким-то образом делал… ну, то, что было. Тут вступил директор школы, и снова разразился длинной речью на тему: «бывают ситуации, в которых главное – решительность, но часто излишняя поспешность не приводит к Добру (почему-то это слово мне послышалось именно так). А то, что некоторые дети пострадали – так из нескольких сотен всего четыре жертвы, да и те – спасённые, – это отличный показатель работы и профессионализма сотрудников школы». Касательно же Поттера Гарри он выразился в ключе, мол дети – это дети, – они склонны материализовать свои страхи и кошмары, а после накладывать их на живых людей. И всё бы хорошо, и всё понятно, но как быть с крестражем – книжечкой в чёрном переплёте, с инициалами одного шибко деятельного паренька? Мне было крайне интересно, что заготовил на этот случай директор, но я очень скоро понял, что обвинитель всё же не так честен, как я думал, ибо вопроса о тёмном артефакте-книжечке, то есть об источнике всех бед того года, так и не прозвучало. В конечном итоге получалось так, что куриной кровью на стенах писал сам василиск, и Джинни утянул в подземелье тоже он, хотя остальных, почему-то, только облучал взглядом. И, что удивительнее всего, всех всё устроило.

В первые минуты у меня было сильнейшее желание наподдать директору, и разгласить информацию о тёмном артефакте, но потом я вспомнил, что в этом деле замазан, вроде как, и один элфъ. Если я публично раскрою эту информацию, то на месте Дамблдора любой бы попытался спихнуть вину на кого-нибудь другого, и наиболее вероятным вариантом является как раз Малфой, как тот, кто хранил, вроде как, эту тёмную вещицу, вместо того, чтобы передать её для уничтожения. Директор-то что, всевидящий? Нет, в школе полно народу, и за каждым не уследишь, а потому всегда есть шанс, что чьё-нибудь гениальное чадо умыкнёт из дома какую-нибудь «жутко крутую штуку», и притащит в гостиную факультета, а она возьми, да жахни. И кто тогда виноват? Верно, кто угодно, кроме директора, ибо он один, а их, всех остальных, много. Политика во всей своей смердящей красе.

Судя по взглядам Поттера младшего и единственного, его это всё тоже немало удивило, в смысле сокрытие от общественности информации о затаившейся опасности. И не проведи с ним несколько бесед герр Кляйн, то я уверен, что подросток бы уже в голос возмущался, а также подробнейшим образом описывал всё, о чём его намеренно не спросили. Однако, ему поставили крепкую и безусловную установку: не болтать лишнего, отвечать только на заданные вопросы, и обязательно исключить всякие «я думаю», «мне кажется» и так далее, ибо к подобным оговоркам мастерски цепляется любой опытный бюрократ, или адвокат – это зависит от того, с кем имеешь дело. Короче говоря, я всё продолжал набираться опыта для подобных дел, коли они случатся в будущем, а сейчас готовился к тому, ради чего, собственно, и ввязался во всю эту муть-мутную и жуть-жуткую.

Третий курс был не интересен никому, ну, подумаешь, последний мужчина чистокровного рода попал без суда и следствия в тюрьму, и двенадцать лет там мариновался? Попал – значит, виноват, как же иначе? Искали его, ловили с дементорами, попутно детишек потравливая? Дык, у нас же каждый день такое! И вообще, хватит тратить время на бесполезную, неинтересную мелочь, давайте возьмёмся за одну белую бороду, да оттаскаем её всласть! Внимание переключили на этот год, и среди первых же слов было упомянуто, что Альбус (задолбал своей кучей имён) Дамблдор является ответственным лицом, которое обязалось организовать не только место для стоянки французской кареты, да укрепить причал для корабля дурмстрангцев, но ещё и обеспечить безопасность, а также соблюдения порядка на подконтрольной территории. На этом моменте Верховный Чародей что-то попытался возмутиться, вставить слово (речь), но его осадил старший судья, а остальные важно кивали и хмурили брови. Даже сам факт попадания в Кубок Огня незаконной заявки – уже достаточная угроза авторитету всего государства, ибо дело-то международное, и подобная «шутка» резко уронила и так не шибко высокую оценку британцев в глазах мировой общественности. Ну, насчёт «мировой» я бы даже поспорил, ведь большинству стран до Оловянных островов и дела нет, пока они не лезут с новыми колониальными планами туда, где их не ждали вообще никогда. Однако, этот спор будет совершенно бесполезным, так что пусть воображают себе всё, что хотят. По Дамблдору тем временем продолжали топтаться. Если всё началось с иностранного вмешательства, так как старик «засиделся» на ответственной должности, то сейчас и до местных наконец-то дошло, что шанс сковырнуть Альбуса слишком хорош, чтобы его игнорировать. Вот и взялись за дело всерьёз, вешая на бедного директора всех собак. Тут и урон авторитету британцев не только политический приписали, но и моральный (шо же о нас люди добрые скажут, га?), и манкирование должностными обязанностями, так как не устроил гостей с должным комфортом в замке, раз они живут в своих карете/корабле, и неэффективность профессиональная, ведь круг чертил он, и на этом успокоился. В общем, даже этого уже хватало для основательного расшатывания старого «колосса». Когда с этим закончили, люди решили, что обвинитель сказал всё, что хотел, но не тут-то было! Мужчина просто переводил дух, продолжив говорить уже на другую тему – о Гарри Поттере. Как оказалось, то интервью во Франции добралось и до весьма закрытой Британии, и людям многое не понравилось в словах мальчика, наивно выложившего посторонней тётеньке много интересных фактов. До этого момента все как-то так удобно отводили глазки в сторону, мол дитятка наговаривает, и жилось ему хорошо, ибо Сам всех заверял в этом. И всё бы хорошо, не окажись журналистка профессионалкой, которая не поленилась отправиться в Британию, найти там описанное мальчиком место, а потом ещё и поговорить с Дурслями. Опять же, это семейство не является культом Подземного Рогача, вступление в который требует тиранить малолетних сирот, но люди они, как бы выразиться попонятнее… ну, они являются британцами. Да, именно так, они – британцы, даже больше – англичане. Они не терпят инакомыслие, им чуждо всё «ненормальное» и «непонятное», для них крайне важно, что скажет какой-нибудь посторонний дяденька, проезжающий по их улице на своём авто. В общем, не самые лучшие, но и не худшие люди, простецы, без капли магии, так что вполне естественно, что встреча с женщиной, расспрашивающей о «негодном мальчишке» их не обрадовала, и француженка услышала много «интересного» как о самом Гарри, так и о его родителях. И естественно, что не постеснялась всё это передать своим читателям. И ладно бы, если бы эти газетёнки были где-то там – далеко, так нет же, народ начал шуметь, поднял волну, которая смыла добровольные шоры у местных, вот и они тоже начали «возмущаться». Но как-то так, на публику, мол мы тоже волнуемся за Героя, и это совсем не мы писали горы писем два года назад, чтобы убрали это чудовище из школы, этого «наследника Слизерина».