Бессмертный

         — И ты воспользовался им в таком замкнутом пространстве? — поднял бородач брови.

         — Так деваться было некуда...

         Врать я тоже умею, хотя сейчас не особо и старался. Я все еще думал, что мне делать, а лучшее время для принятия важных решений, — попозже.

         — И где пистолет?

         — Так выбросил. Зачем он мне без патронов?

         — Возле саркофага ничего не было.

         — Так я его сначала с собой взял, — просто ответил я.

         Я как мог пытался косить под идиота. Из-за таких игр меня часто и принимали за настоящего идиота, и не верили в мою высокую репутацию наемника. Хотя это зачастую и выручало меня в ситуациях, подобной этой. Не то, чтобы я часто попадал в них, но за свою очень длинную жизнь некоторые ситуации казались настолько безвыходными, что если бы не мой неиссякаемый оптимизм, я бы до сих пор сидел в какой-нибудь камере, где надо мной проводили бы опыты.

         — А потом понял, что он мне ни к чему, так и выбросил, — пояснил я.

         — Ладно, хрен с ним с пистолетами, саркофагами. Ты почему голый?

         — Так жарко же!

         Рыжебородый рассмеялся, как и остальные, а потом что-то сказал стоящему ближе всего к нему человеку, тот побежал в сторону длинного здания.

         — Складно поешь, — повернулся он ко мне. — Хрен с тобой, отправишься к остальным.

         Значит, они здесь! Это я правильный план выбрал, хоть мне и помогли с решением.

         Через пару минут прибежал запыхавшийся парень с болотно-зеленой тряпкой в руках.

         — Вот, — рыжий протянул мне взятую у парня из рук тряпку, — прикройся. Отведите его к остальным, — обратился он к автоматчикам.

         Мне дали время на одевание тряпки, которая оказалась длинной до пят версией пончо, а потом, когда по бокам от меня встали здоровые мужики, положившие с двух сторон свои лапы мне на плечи, а сзади и спереди также встали по автоматчику, меня повели в сторону квадратного здания. Эх, ностальгия.

         Этот квадрат, как я понял, оказался смесью клетки для зверей и тюрьмой для всех остальных. При этом для зверей было выделено немного больше места, но это и не мудрено: живность этой планеты (по крайней мере, та, что находилась в загоне) сплошь была громадными существами. Через толстые решетки можно было увидеть и тех шестилапых ящериц, и огромных толстых змей, и больших гиеноподобных животных с массивным прижимистым телом. Хорошо, что я с ними не встретился по пути к горам, а то без оружия у меня было бы не так много шансов с кем-то из них справиться, особенно если бы их было много. С моей способностью я стал бы для них бесконечным запасом пищи.

         Как я и предполагал, в просторной, но от того не более комфортной камере находились спасшиеся с корабля. Не считая телохранителей и... девушки.

         — А ты что здесь делаешь?! — сразу накинулся на меня Костун. — Ты должен был сдохнуть на корабле!

         — Как видишь, я живучий, — развел я руками. Меня толкнули в камеру, явно надеясь, что я рухну прям под ноги остальным, но моя координация было не хуже, чем у гимнастов, а потому аборигены лишь расстроено хмыкнули и сплюнули на землю.

         — Где Санда?! — дрожащим голосом выкрикнул молодой полицейский, схватившись за то место, где должен был быть пистолет с кобурой.

         — Кто?

         — Мой напарник! Что ты с ним сделал?

         Думаю, ему бы не понравилось, узнай он, что я с ним сделал, хотя я все же сделал ему одолжение, свернув ему шею, а не бросив на растерзание зомби или оставив его дышать газом.

         — Я? Ничего не делал, — сказал я, выставляя перед полицейским ладони. — Он в конце передумал и героически погиб, спасая мне жизнь.

         — Врешь, тварь! — выкликнул молодой полицейский и даже сделал шаг вперед, но патологическая боязнь всего на свете не дала ему совершить надуманное, и он отступил на несколько шагов назад, повернулся к стене и закрыл лицо руками.

         — Думай, что хочешь. А где ваши обалдуи? — обратился я к толстячкам.

         — Всех телохранителей убили сразу, как только нас притащили сюда, — ответил второй, более потный толстячок, не дав при этом высказаться Костуну. — Апотом унесли их куда-то к той сломанной железной штуки. — Он махнул в сторону башни с «ногами».

         — А этот как же? — указал я на того, который, по моим представлениям, был телохранителем черноглазого, и который один сейчас сидел на корточках.