Страница 16 из 104
— Он у нас?
— Его сейчас нет в Белом мире, — подала голос Силенка. — И я не думаю, что он так просто согласится вернуть однажды взятое обещание.
— Тогда вопрос с моей Протеже закрыт, — вставил свои пять копеек Аргента. — Ей запрещено возвращаться в мир Дайтерри. Все вы знаете, чем грозит нарушение данного ангелу слова.
Похоже, все и правда знали. Все, кроме меня.
— Нам необходимо уговорить Фея Дайре, — сказал Ининджер. — Потому как Стилгмар — наша единственная надежда.
— Пытайтесь со второй девушкой, — сказал Аргента.
— По правилам Школы вы не имеете права давить на учеников, отказавшихся от обучения, — тут же заговорил Патрон Гмиотта. — Мои бывшая ученица больше не имеет права перемещаться в другие миры. Она может обратиться к Мастеру права, и, думаю, он подтвердит мои слова.
— Я не хочу возвращаться в мир Дайтерри, — сказала я.
Но меня никто не слушал. Патроны погрузились в обсуждение прыжков, Протеже, Школы и того, кто кому и что имеет право приказывать. Я поняла мало — да и не пыталась понять. Заставить ангела изменить свое решение не может никто. Ангелы не подчиняются людям, и если Фей откажется освободить меня от данного ему обещания, мир Дайтерри просто закроют. На лицах Патронов и наблюдателей была написана озабоченность, и только Яр, с которым я случайно встретилась взглядом, похоже, ликовал. Его слова подтвердились. Виноваты были ученики.
Я повернула голову и посмотрела на своих одногруппников. Лидилла откровенно радовалась тому, что это случилось не с ней, Керр выглядел беспомощным, даже развел руками, поймав мой взгляд. А что они могли? Против Ининджера идти было совершенно бесполезно.
— Предлагаю дождаться полнолуния. Фей Дайре никогда не пропускает время Обращения, а потому точно будет здесь, — сказала Силенка. — И я попробую поговорить с ним.
Теперь, когда угроза больше не висела над ее братом, она выглядела гораздо увереннее. Я сжала зубы. Добрая, светлая, приветливая? Да она такая же, как и все. Неудивительно, что я не смогла сразу же почувствовать к ней приязнь. Главное — спрятать собственные грешки. Остальное — неважно.
Я была уверена, что ангел не просто так взял с меня такое обещание. И я от всей души надеялась, что Фей откажется, и Ининджеру и его любимчикам придется остаться ни с чем.
— Надеюсь на тебя, — тепло улыбнувшись Силенке, вымолвил Ининджер. — Уверен, Фей Дайре поймет необходимость такого шага и возьмет со Стилгмар другую клятву.
Раздражение мое достигло апогея.
— Разрешите, я вернусь на свое место? — спросила я.
Ининджер перевел на меня взгляд.
— Раз уж моя судьба решается без меня, я думаю, мне можно вернуться на свое место, — сказала я, глядя в его мертвые глаза.
Я не пыталась скрывать чувства. Они вели себя, говорили и смотрели на меня так, будто я — пустое место, пешка, которой, в случае чего, можно и пожертвовать.
— Решается не твоя судьба, Стилгмар, — сказал Ининджер, пытаясь — я видела на его лице следы прилагаемых усилий — говорить мягко. — Решается судьба мира.
— Моя судьба не имеет никакого отношения к судьбе чужого мне мира, — сказала я резко. — Вы можете меня отчислить хоть сейчас. Я с удовольствием вернусь домой, мне есть, чем там заняться. Но раз уж я здесь и я учусь, я прошу только одного. Дайте мне шанс проникнуться уважением к миру, которому я отдаю часть своей жизни. Я уже чуть не умерла здесь, поверьте, я не так часто сталкиваюсь в своем мире со смертью. И если уж мне предстоит возвратиться в мир, который меня чуть не убил, позвольте мне самой сделать этот выбор.
Я помолчала.
— Я помогу вам с одним условием.
Ининджер приподнял бровь.
— Ты не можешь выдвигать условия Мастеру правления.
— Пусть говорит, — неожиданно поддержал меня Лакс. — Я слушаю тебя, Стилгмар.
— Мое условие такое: после возвращения из мира Дайтерри — при любом раскладе — я прошу своего Патрона вернуть меня в Солнечный мир. Навсегда. Я знаю, что это возможно.
Лакс задумался. Я знала, что больше всего на свете он хочет избавиться от моего присутствия, как напоминания о том, что я сделала в Снежном мире. Я знала, что подвожу Аргенту, судьба которого теперь и так висела на волоске — ведь, если подтвердится моя вина, накажут не только меня, но и его, как Патрона, как учителя, как опекуна. Но я знала, что я ни в чем не виновата. Аргента найдет себе другого ученика, а мне… Мне уже осточертели эти Патроны, Протеже, миры и Ворота.
Я не собиралась учиться в этой чертовой Школе. Меня трясло от злости и обиды. Если бы Аргента прямо сейчас вывел меня во двор и приставил дуло пистолета к виску, я бы с радостью приняла смерть в этом мире — только чтобы навсегда вернуться домой.
В тот момент я готова была на все.
— Я согласен, — сказал Лакс, и легкость, с которой он это сказал, неожиданно задела меня до глубины души. — В это полнолуние мы постараемся побывать в Дайтерри, так что вернуться ты не сможешь при любом раскладе. Но на следующее твой Патрон тебя вернет. В связи с этим и у меня есть одно условие. Чем бы ни закончилось путешествие, до окончания срока ты будешь учиться в Школе.
Я кивнула. Еще месяц, а потом я вернусь домой.
— Согласна.
— И я даю тебе время передумать. Если в какой-то момент до наступления полнолуния ты решишь остаться — никто не будет против.
Уж ему-то это было нужно меньше всего. Но я не стала ни словом, ни жестом выдавать свои истинные чувства. Я снова кивнула.
— Согласна.
— Теперь можешь идти на свое место.
Я уселась. Глаза Керра ярко светились, когда он повернулся ко мне. Лидилла улыбалась, Малгмар демонстративно почесал ухо, демонстрируя одобрение.
— Ты молодец! Я дважды уверен в том, что виновата эта девчонка, а не ты, — сказал Керр.
— И я тоже, — добавила Лидилла.
— И я, — пробасил Малгмар. — Хотя мне жаль и ту девушку.
— Протеже! — раздался голос Ининджера. — Заседание не окончено. Прошу тишины!
Мы сконфуженно замолчали.
— Таким образом, согласно общему мнению, решение по миру Дайтерри будет принято после полнолуния. Остался последний вопрос, но по нему мы уже приняли решение, — продолжил Ининджер, и голос его звучал все тверже. — Силеяр Прештладжен, прошу выйти сюда.
Яр явно не ожидал такого, развалившись на стуле и доедая бутерброд. С трудом приняв пристойный вид, он поднялся из-за стола, вышел вперед и встал перед троном, бросив на сестру растерянный взгляд, который уловила и я.
— За нарушение правил безопасности при работе в других мирах, нарушение правил безопасности при перемещении в Закрытые миры, — заговорил Ининджер, и лица Патронов напротив словно окаменели. — За нарушение правил безопасности при работе в Дайтерри, а именно, пронос через Ворота и употребление алкогольных напитков, оставление в опасности группы и Патрона сопровождения во время ритуалов повышенной опасности в Закрытом мире ты, Силеяр Прештладжен, лишаешься звания Патрона на два стандартных года. Тебе запрещено перемещаться в другие миры в течение года, а по истечению этого срока — только в сопровождении Патрона.
— С решением согласен, — сказал Лакс.
— Возражений нет, — сверля меня взглядом, высказалась Патрон Прештла.
Яр некоторое время стоял без движения. Я не могла видеть его лица, но видела руки — опущенные по бокам, они беспрестанно сжимались и разжимались. Он медленно закипал. Я видела умоляющий взгляд Силенки, видела, как беззвучно шевелятся ее губы, но Яр не смотрел на сестру, он смотрел на Лакса, подписавшего ему такой суровый приговор. И вот он взорвался.
— Да пошли вы куда подальше со своим Советом и Патронами! — сказал он голосом, превратившимся в рычание от выплеснувшейся наружу злости. — Ты, Ининджер, разве ты не знаешь, что за ледники в этом мире? Нам нужны эти ресурсы, нам нужен этот минерал! Потому вы и держитесь за этот мир, за эту чертову колонию деревьев, которые не знают, что происходит у них под носом! Потому я и пью — чтобы просто не думать, чтобы просто не знать!