Страница 27 из 28
По телу прошла сладкая дрожь, я вспомнила не хватать воздух, а дышать носом. Волосы его щекотали по плечу, от слюны по ране щипало, но пробирало меня больше не от этого ощущения, – как антисептиком по свежеразодранному, – а от дыхания, влажных губ, от того, что он так близко.
Когда сэр Эвин меня отпустил, я отвернулась: лицо горело.
– Пойдемте, леди. – Он встал, придержав меч у бедра. – Враги все еще могут нас нагнать.
Я поднялась тоже, долго перешнуровывала ботинки, чтобы успел сойти румянец. Ух! И, главное, не люблю такой тип, их сложно долго выдерживать, но черт побери, как иногда тянет! Поглядывать томно и изгибать стан (главное, чтобы был – стан, а не спрятанные под здоровым жирком прямые и косые мышцы живота), давать себя спасать, а потом падать в объятия. В мускулистые руки с суровой мозолью от многолетних занятий с мечом. Чтобы я такая: ах! А он такой: моя леди. Бархатным глубоким голосом.
Голос у сэра Эвина был неприятный, с песком, когда он сказал:
– Вы невидимы для слуг Эбрара.
Я пожала плечами и продолжила думать о сильных руках, длинных ногах и том, как он должен смотреться в тонкой рубашке и легких штанах, когда партнер по тренировке на него нападает, а сэр Эвин ловко парирует, звенят клинки, играют мышцы, глаза сверкают, потому что человеку дай только в руки оружие, сразу глаза живые, потому что можно идти убивать себе подобных, а этого всегда очень хочется. Негуманно, но как красит некоторых мужчин, да и женщин! Визуально, напомнила я себе. Взглянула искоса.
– Вы с ними в сговоре? – спросил сэр Эвин.
– Конечно. Именно поэтому они хотели меня зарезать, – сказала я сквозь зубы. Плечо болело от каждого шага. – Именно поэтому я лезла на стрелы, чтобы в вас не натыкали больше, чем уже успели.
– Подозрительно, – сказал сэр Эвин. Руку на меч больше не клал. Я нашла в этом успокоение: а вдруг и не заколет, и ножнами, как Мастера, не отхлещет.
Кстати о последнем.
– Мастер говорил, что на мне нет печати жизни, – сказала я осторожно. Прибавила от себя, – потому что я родилась не здесь. Наверное, потому и не замечают. Я не волшебница, видите ли. Не разбираюсь.
– Я тоже, – сказал сэр Эвин. Отвел ветки, дал мне пройти. – Ненадежное искусство. На него нельзя положиться, в отличие от клятв и доброго меча.
Красивые слова, подумала я. Всегда удивляли люди, которые говорят что-то подобное серьезно. Они в какой-то другой реальности живут? Новая порода людей, выведенная путем селекции? Чтобы умели и любили держать обещания, позабыли вероломство и просто здравый смысл, извели коварство в политиках? А с виду – такие же. Не считая того, что у Мастера острые уши, а те, кто на нас напал, походили на продукт любви людей и какого-то очень сурового животного. Узкий лоб, маленький плоский нос, челюсть...
– Вы никогда не видали, как нарушают клятвы, сэр Эвин?
Он посуровел еще больше. Бросил коротко:
– Видел.
– Разве они надежны? Про меч не могу сказать, никогда не держала в руках.
Сэр Эвин встал на секунду, оглянулся, прислушался. Я замерла тоже. Он тронулся с места – и я за ним, а потом нагнала и пошла рядом.
– Вы правы, – сказал рыцарь, погодя. – Надежда на верность клятвам – это надежда на чужое постоянство. Надежда на меч – надежда на собственные руки.
– Себе верить легче, – кивнула я. – Больше смысла.
Он усмехнулся. Понравилось? Любите девушек, с которыми можно поговорить, м-м?..
– Кто такой Эбрар? – спросила я. Нужно ловить момент, пока он убрал с лица угрюмую сосредоточенность.
– Люди называют его Эбергардтом. Великий предводитель... неужели никогда не слышали?
– Я родилась и жила далеко отсюда, – повторила я в который раз. – В этих краях совсем недавно.
– И в самом деле, далече ж вы были, если не слышали, – проговорил сэр Эвин. – Его слава гремела от Малахитового моря и до самых льдов, через все земли. Даже эльфы Весеннего края трепетали его, а уж люди!.. Нет таких гор, которые бы не пересекла его армия, нет таких долин, которые не попрали бы копыта конницы его товарищей и потомков.
– Он ведь... ну, на стороне врага? – уточнила я, чувствуя, что упускаю нить.
– Восхищаться талантами воинов и полководцев, даже если они служат врагу – дозволено и не роняет чести, – заявил сэр Эвин. – Наоборот, низко не признавать заслуги достойного только потому, что он служит чужому королю.
Да ради бога, подумала я, сколько угодно.
– И что же, теперь он... м... завоевывает все, что не завоевал раньше?
Сэр Эвин задумался, между бровями обозначилась трудная складка. Думать ему не шло.
– Скорее, отвоевывает назад то, что когда-то было его. После того, как он погиб, орки не смогли удержать завоеванных королевств.
– Так он мертв? – протянула я. – "Слуги Эбрара" – это почетное звание, что ли? Самоназвание? Как пионерская организация имени Ленина?
– Что?
Я подняла ладони, помотала головой, мол, ничего. Сэр Эвин перекинул мешок на другое плечо. Пояснил:
– Те, кто жив – воины Эбрара. Те, кто мертв – слуги Эбрара.
Понятнее не стало. Сэр Эвин, должно быть, это заметил, проговорил медленно, словно ребенку с задержкой развития:
– Вы заметили, леди, что они не умирают, если их пронзить мечом, не истекают кровью, стоят и идут, если отрубить голову? В Лесу не умирают до конца, но они так – не только в Лесу.
– Мы не можем умереть? – обрадовалась я. Так чего ж я тогда дрожала?