Страница 22 из 28
Мы долго так сидели. Он набирал в сосуд воду, тряс, выплескивал, набирал снова. Я выжидала, когда прилично будет встать, чтобы убежать от неловкого разговора. Мастер в конце концов подал бутылочку мне, показал на мягкую тряпочку. Я принялась вытирать. Спросила:
– Что такое Весенняя речь?
Мастер тихо фыркнул.
– Я удивлен, как вам удалось провести их, – он мотнул головой в сторону, где упражнялись с мечами королева и сэр Эвин. Я невольно засмотрелась. – Если хотите поддерживать впечатление о себе, не задавайте таких вопросов громко.
– Именно поэтому я задаю их вам, – сказала я. Мастер откупорил полную бутылочку, понюхал, поморщился.
– Думаете, я не выдам? Не расскажу Ее Величеству, что вы обманули ее, воспользовались доверием, и что никакая вы не благородная леди, и никогда не были в столице, да и на этой земле недавно? Полагаете, не открою, что вы, скорее всего, создание тонкого искусства, соглядатай, посланный следить за передвижениями королевы и ее планами и докладывать хозяину, кто бы он ни был? Убить, когда придет время.
Я моргала и не знала, как оправдываться. Мастер потрогал горлышко бутылочки, заткнул пальцем, перевернул, лизнул палец. Плюнул в сторону, вылил состав на траву. Я выдохнула.
– Это вы так обо мне думаете?
– Более или менее, – сказал Мастер спокойно.
– Но я... но это все неправда!
Он пожал плечами и набрал в бутылочку воды, потряс, вылил. По поверхности воды расползлась жирная пленка.
– Как вам будет угодно, леди.
Я с силой зажмурилась, поморгала. Бред какой-то.
– Слушаете, откуда вы все это взяли?
– Я объяснял, – сказал Мастер, сполоснул бутылочку еще раз, отдал мне. – На вас нет печати смерти, но это случается. Не всякий убивал, хотя это и редкость. Но на вас нет и печати жизни, природа вас не знает, не она породила вас. Однако это не самое интересное. А самое интересное – почему на вас нет следов магии. Ни на вас, ни на ваших вещах.
– Там, откуда я родом, не колдуют.
– Так не бывает, – покачал головой Мастер. – Даже если всех колдунов давно перебили. Следы заклятий остаются на вещах, даже когда они разрушены, на камнях и дереве, на людях и самой земле. Люди ходят по земле и касаются друг друга, владеют старыми вещами. К тому же, к вам наверняка ездят купцы, нет таких земель, куда они не пролезут. Приносят на себе и товарах магию. Не бывает так, чтобы совсем ничего не было, чистый лист... вы же как-то лечились, пили воду, которая когда-то была вином в зачарованном кубке, вельможа поглотил его и, простите, исторг из себя естественным путем, оно прошло в землю и стало водой, а вы потом набрали из реки.
– Я очень издалека, – сказала я упрямо.
– Как вам будет угодно, ле-еди, – протянул он издевательски. Я прищурилась. Не к добру. Вздумает шантажировать – и что тогда?
– Если начистоту, то я не знаю, как я сюда попала, но это совсем другой мир, не похожий на мой.
– В других мирах живут боги и духи, – сказал Мастер. – Они порою лепят себе смертные тела, чистые ото всех печатей, вселяются в них и ходят среди живых. Я предположил сначала, что вы – дух, на вас есть свет тонкого мира.
Я вспомнила утопленницу из источника, поежилась. Как она там? Хотя какой же глупый вопрос.
– Но есть одна загвоздка, – продолжил Мастер.
– Какая же?
– Ни богам, ни духам нет дела до того, чтобы напоить жаждущего. Спасти умирающего.
Я слабо улыбнулась. Всегда пожалуйста.
– Я говорю правду, Мастер, я понятия не имею, как сюда попала и... откуда. В смысле, другой это мир, измерение или что.
– Не могу сказать, что я вам верю.
Я встала, отряхнулась. Спросила сердито, потому что сколько можно душу вынимать:
– Если не верите, почему же не рассказали все королеве? Про лазутчика и все прочее, что вы там сочинили.
Мастер поднял голову и глядел на меня снизу вверх, держа мокрые руки ладонями к небу. Сказал весело:
– Потому что не хочу вам препятствовать.
Я подняла ладони: сдаюсь, не могу больше. Ненормальный он какой-то. Это было понятно сразу, но в последние дни я как-то подзабыла. Бадья с горячей водой, постельное белье и мыло подкупили, не иначе.
После этой беседы я стала на всякий случай держаться от Мастера на расстоянии, поглядывала со стороны. Мастер будто и не заметил, все так же выполнял поручения, кивал, терся рядом с сэром Эвином (отчего тот становился от часа к часу злее), гладил его коня по морде. Конь Мастера любил, давал гладить, нюхал шумно, раздувая шелковые ноздри. Мастер давал ему на ладони кусочек вкусного, когда было, что.
С королевой наедине не шептался. За этим я следила особенно. А то сболтнет – и кому Ее Величество поверит, непонятной девице, выскочившей из чащи, или своему верному придворному? А сэр Эвин нынче ходит нервный, меч у него в ножнах не задержится. Да королева сможет и сама, я видела, как она рубила тех тварей. Я старалась вести себя тихо и учтиво со всеми. Уйти бы, но уйти некуда, вокруг леса, а если попадались поселения – то разрушенные, заросшие, людей там не было давно.
Луна здесь тоже была одна, но больше, чем у нас, светила ярко, было видно, куда ступаешь, когда отлучаешься ночью. Еды снова было мало, на ужин каждому досталось по полторы маленькие рыбки и по корешку, который я едва смогла разжевать, и потому мы больше пили, чтобы заглушить голод. С ясными последствиями. Я не удивилась, когда сначала поднялся со своего места Мастер, а потом встал и сэр Эвин, ушел за деревья. Хотела подождать, пока они вернутся, прежде чем идти самой, чтобы не наткнуться случайно и не смутить – но сил терпеть не было, я подхватила простыню, закуталась, сунула ноги в ботинки. Так, мальчики налево, девочки направо. Мальчики пошли во-он туда, к ручью, значит, я в другую сторону.