Случайные люди

– Э... да, – сказала я уверенно. – Конечно. Буду очень признательна.

– Эвин, – сказала дама звонко. – Помогите соблюсти приличия, наконец.

Сэр Овэйн, сверливший меня все это время взглядом, отлип от березы. Протянул руку, словно приглашал на танец. Я с опаской дала ему ладонь, и мы постояли так, он согнувшись, я – не зная, что делать теперь.

– Скажите мне свое имя, чтобы я мог подобающе представить вас королеве, – прошипел он, наконец, и я назвалась снова. Сэр Овэйн (а точнее, Эвин, как я теперь отчетливо слышала) облобызал мне руку, царапнув жесткими губами, отпустил, доложил даме. Королева, значит... не просто так золотой венец, не просто так вода показывала мне ее в короне.

На этом все и окончилось, дама светски улыбнулась, кивнула, подбросила меч, перехватила посередине ножен, сказала:

– Эвин, пойдемте.

Сэр Эвин подобрал с плаща свой меч и поплелся за королевой. Я проводила их взглядом до зарослей, выдохнула с облегчением. Сердце прыгало в согревающемся теле. Так, так, все хорошо, никто меня, вроде бы, не держит за врага, а даже собираются наградить. Полла перебирала на ладони какие-то листочки и ягоды и бросала их в котелок.

– Что такое Тонкие тропы? – спросила я.

Полла помешала в котелке веткой.

– Дороги, которыми можно прийти куда угодно. Чародеи умеют ими ходить и отправлять того, кто попросит, в дальние места. У вас они называются по-другому?

Да. Метро.

– Да, у нас у них другое название. Что же, они мне правда пригодятся, – я села на корягу, которую сэр Эвин с Поллой вчера приволокли для топлива и сидения, разулась, вытянула ноги к огню, пошевелила пальцами. – Я живу очень, очень далеко.

– Да, да, я слышала, – закивала Полла. Она была похожа на раздатчицу в столовой, где я люблю обедать, такая же приятно далекая от худобы, легкая, светлоглазая. Шлепает мне как раз столько пюре, сколько нужно, а в свободное время пишет любовные романы. – У нас редко увидишь гостей из-за гор, из-за песков. Даже торговать почти не приезжают.

– Почему?

Полла растерянно улыбнулась, словно не знала, намеренно ли леди задает глупые вопросы или просто дура. Сказала, наконец, извиняющимся голосом:

– Дорого, госпожа. Не выгодно, говорят. Слишком дорого воспитать и обучить мага, чтобы водил Тропами. А я слышала, у вас чудесно.

– Чудесно, – подтвердила я. – Там все другое.

Полла мечтательно вздохнула, постучала палочкой о край котелка. Раздался звон – слишком громкий, стальной. Я прислушалась. Зазвенело снова. Полла повернула голову в ту сторону. Сказала с гордостью:

– Ее Величество изволят упражняться каждый день. Они сходились на мечах с государем, знаете, как красиво? Бедный король, бедная государыня Рихенза...

Она сокрушенно качала головой, я старалась запоминать имена и факты.

– И теперь вы... мы направляемся в Лирли... Рили...

– Рилирвен, – поправила Полла. – Родные земли государыни Рихензы. Там правил ее батюшка, досточтимый Мервин Славный, а после его кончины, – Полла коротко подняла к небу четыре пальца, – правит ее дядюшка, Кадел Искусный. Он примет вас хорошо, вы спасли государыню.

Я смутилась, забормотала, что было бы там, что делать, это я так, пнула тварь разок и все... но то ли день вступал в права, то ли мир просто стал для меня светлее: эти их Тонкие тропы – кажется, то, что нужно. По крайней мере, теперь есть надежда, что я тут не задержусь. И идем мы в нужную сторону, а значит, можно продолжать липнуть к этой компании и не идти заводить новых знакомых. Жизнь налаживается!

Полла отлила мне в миску отвара, и жизнь наладилась совсем. Я потягивала горячее и еле сдерживалась, чтобы не спрашивать еще и еще. На сегодня довольно вопросов, не хочу выглядеть подозрительно... еще более подозрительно, чем уже есть.

– Такой стыд, что слуги оставили вас, – сказала Полла. – Когда проявлять верность, как не в минуту опасности?

– Все хотят жить, – сказала я. Если бы у меня правда были слуги, и они бы спасали свои жизни вперед моей, я бы на них не сердилась. Потому что никто не спасет маленьких людей, если они не спасутся сами.

– Верность важнее жизни, – сказала Полла серьезно.

Раздатчице в моей столовой такое не пришло бы, наверное, на ум. И очень хорошо. Ей не вбивали это в голову и не ждали, что она будет убиваться, заботясь о ком-то, а потом и жизнь за него положит. Ну разве что насчет мужа и детей что-то такое ввинчивали в мозг, как любят у нас укрепители семейных ценностей из политиков и любящие матери.

Проблема в том, что камеристка за королеву и умереть готова и тащиться через лес и все опасности в дальнее государство – согласна, а королева, конечно же, за камеристкой своей не пойдет. Потому что одни люди, очевидно, важнее и лучше других.

Я потерла лоб. С одной стороны, нечего хаять чужие порядки даже мысленно (тем более, я не знаю их хорошо), с другой... а, черт с ними со всеми. Полла, вроде бы, довольна, и хорошо. Я встала, пошла проверить, как там мое платье. Присела у источника, заглянула. Гладь послушно отразила меня, не играла больше. Я вылила недопитый отвар в воду. Прошептала:

– Это – согревающее. Пусть будет немного теплее. Спасибо вам.

Помолчала, подождала, пока разгладятся на воде круги, присмотрелась. Вздохнула, спросила с надеждой:

– А штаны-то вернете?..