Страница 46 из 112
– Тогда ты, наверное, поймёшь меня. Моей семьей… Нет, не так. Моей лучшей частью семьи была моя мать. А вот с отцом мне катастрофически не повезло.
– А кто твой отец?
– Мой отец – Анатомий Скелетто, он умер сорок лет назад, в этом году как раз годовщина. Был владельцем трёх кладбищ и крупного черномагического издательства. Был некромантом и по-своему талантливой тварью, – он скорчил презрительную гримасу и бросил злобный взгляд в сторону особняка, где продолжался бал.
– Что-то ты не слишком вежливо отзываешься о своём прародителе! – ехидно заметила Анита.
– Он того заслуживает. Та ещё мразь… – Он слегка задумался. – Анита, ты любишь длинные истории?
– Пожалуй, – отозвалась та.
– Что ж, тогда я, пожалуй, расскажу…
§
Тот проклятый вечер ноября 1804 года, когда туман не просто стелился по преисподней, а так и норовил пробраться в нехитрые жилища его обитателей, Арнольд Скелетто запомнил на всю жизнь. Весь вечер он мучился угрызениями совести и невозможностью исправить своё прошлое, а теперь, судя по всему, уже и будущее. Дёрнул же его чёрт жениться на этой профурсетке Мадлен Фриштен. Да, не даром люди говорят: “Седина в бороду – бес в ребро”… Ему уже стукнуло сто семьдесят восемь, а этой всего-то на всего пятьдесят девятый год идёт! Детвора, что и говорить. Конечно, он ей не пара, он сейчас и сам это понимает, но тогда, когда он впервые увидел её, столь очаровательно примерявшую синюю шляпку в одном из самых модных магазинов Лысой Горы… Э-эх… Но а сейчас-то что делать?! Жена родила сына, а сама умерла во время родов. И обидно-то, что только через неделю после случившегося, после того, как Арнольд дал ребёнку имя Анатомий, как признал его своим сыном, объявился его настоящий отец, конюх с ближайшей транспортной станции. И теперь Арнольд в замкнутом круге – плюнет на ребёнка и отдаст его любовнику жены – репутация лучшего гробовщика на ЛГ полетит к чертям собачьим; оставит у себя – будет терпеть насмешки со стороны всего магического сообщества мегаполиса, что он, дескать, и наследника-то после себя не в состоянии оставить. И в этом случае тоже неизвестно, что будет с его карьерой. Тем более, ему уже сто семьдесят восемь лет и у него уже может и не быть других детей. Конечно, этот вариант тоже не лучший, но пусть уж будет хоть что-то, чем ничего.
В итоге Анатомий стал полноправным Скелетто.
Прошло три года. Зря волновался Арнольд: ещё одна женщина стала матерью его ребёнка. Теперь уж ничто не могло оспорить отцовство Арнольда Скелетто. Второй сын, Сэммюэл, имел мало общего со своим сводным братом – он был простоват и глуповат, хотел узнать всё, в итоге не знал ничего, был довольно общительным и жизнерадостным пухлым мальчиком – полная противоположность жилистому, угрюмому, вечно читающему запретные книги, Анатомию. И если старший имел совершенно чёткие цели, то младший так и не определился, что же ему интересно в этой жизни. К сожалению, в преисподней титул – это всё равно, что сотрясание воздуха. Денег, почёта и славы он не даёт. Титул – это лишь дополнительные налоги. Титул – это то, что можно произносить в речах, упоминать в документах, покупать дабы потешить собственное честолюбие. И не более. Поэтому герцог Арнольд Скелетто рано начал задумываться, кто же будет продолжателем его дела. На одной стороне был чужой умница, на другой – свой дурак. В конце концов, гробовщиком стал Анатомий.
Прошло ещё семьдесят лет. Анатомию к этому моменту исполнилось сто сорок, Сэммюэлу – сто тридцать семь. Как ни странно, оба брата весьма удачно устроились в преисподней: младший стал владельцем элитного кладбища, старший открыл черномагическое издательство. К этому времени старший Скелетто благополучно скончался, оставив Анатомию своё дело. Но старший сын каким-то образом прознал о своём отсутствии родства и благородно подарил Сэммюэлу кладбище, правда, не безвозмездно, а под грабительский процент с выручки, а сам – всего-то пара-другая талантливых некрозаклинаний! – стал владельцем процветающего тёмномагического издательства, тем более, что он всегда тяготел к знаниям. Мать Сэммюэла осталась на попечении своего единственного сына, который, кажется, даже и не понял, что его сводный братец надул его на весьма внушительную сумму. Его мать постоянно твердила ему, что Анатомий его облапошивает, что девяносто девять процентов всей выручки с кладбища он отхватывает себе, а с тех денег, которые он им милостиво оставляет, едва хватает на текущие расходы. Но Сэммюэл ничего не желал слушать. Даже сейчас, будучи уже совершенно взрослым магом, он до колик обожал своего идеала – Анатомия, тем более, что у него, Сэммюэла, было всё, что ему было необходимо для счастья: крошечный домик на территории кладбища, в котором прошло его детство, кресло-качалка с тёплым чёрным пледом перед камином из грубых камней, тёплые пирожки с яблоками и ручной хомячок. Если он и занимался делами, то исключительно по минимуму. Все дела вёл Анатомий и если бы не он, про престижное кладбище в центре ЛГ попросту не вспомнили бы.
А в это время жизнь в преисподнии продолжалась – постоянные гастроли мега-звёзд магического мира, вечеринки, светские рауты, конкурсы… в том числе и конкурсы красоты, проводившийся раз в пять лет. Тогда, в 1944 году, конкурс красоты «Мисс ЛГ» был особенно интересен, а всё потому что одной из конкурсанток выступала юная дочь бывшего мэра Лысой Горы, Каролина Гнильвецких. Наверное, излишне будет даже упоминать о том, что она выиграла конкурс. На финальный этап конкурса было приглашено множество влиятельных гостей; по чистой случайности достался билетик и Сэммюэлу. Но ещё большей удачей было то, что его мать уговорила-таки его пойти. И, о чудо! Сэммюэл Скелетто, убеждённый холостяк, из всех женщин любящий и уважающий только свою породистую суку, сидя на предпоследнем ряду огромного концертного зала, влюбился, едва только увидел победительницу конкурса. Так уж случилось, что не только Сэммюэл Скелетто был на «Мисс ЛГ», но и его старший брат, который по чистой случайности перехватил взгляд Сэма и победительницы, тоже заметившей младшего герцога Скелетто, из-за которого у неё едва не задымилось чрезмерно декольтированное платье. Сэммюэл даже оказался настолько прытким, что один из первых очутился за кулисами у ног красавицы.