Страница 39 из 42
Брюнетка не обращала внимания на смешки и ухмылки окружающих. Зверю было ровным счётом наплевать на этих жалких созданий. Они все достойны лишь одного – смерти.
Она шла медленно, словно выбившаяся из сил, загнанная в угол паршивая овца. Однако осанка девушки по-прежнему была прямой и в сочетании с горделиво приподнятой головой всё-таки позволяла угадать в этой невзрачной даме бывшую придворную ведьму.
– Надо же, её совсем не узнать, – сокрушался кто-то из толпы.
– Говорят, её любовницу, Изабель, схватили, вот она и сошла с ума от горя.
– Мне её даже жаль, – печальный вздох. Резкий разворот брюнетки, взмах когтистой руки – и вот уже некогда сопереживающий мужчина лежит на земле, захлёбываясь собственной кровью. В теперь уже золотистых животных глазах колдуньи блестит огонёк ярости. К пострадавшему тут же подбегает молодая девушка, падая рядом с ним на колени и громко плачет, стараясь укрыть ладонью повреждённую артерию, но в этом, конечно, нет смысла. Глаза мужчины застывают, хрипы прекращаются. Финал.
– За что? Он ничего тебе не сделал! – сквозь слёзы прокричала девушка, очевидно, теперь уже вдова. – За что ты убила его? За что? – несчастная ухватилась окровавленными руками за и без того грязный подол юбки ведьмы, но та даже бровью не повела. В воздухе смешались запахи смерти, крови, боли и влажной земли. – За что? За что? – словно в бреду продолжала повторять девушка, уже тише, но по-прежнему хватаясь на одежду убийцы.
– Потому что могу, – цинично, грубо, холодно. Слишком, даже для убитой горем ведьмы.
– Ты думаешь, что можешь просто придти сюда и убивать ни в чём не повинных людей? – крестьяне чуть осмелели и начали возмущаться.
Брюнетка молчала, довольно скалясь.
– Не боишься на костёр попасть? – толпа заводилась. Заводилась и ведьма. Внутри всё разрывало от желания растерзать этих никчёмных созданий на мелкие части. – Отец Вильям очень быстро разбирается с такими, как ты!
– Отец Вильям? – переспросила брюнетка, едва заметно сжимая кулаки. – Его сын погиб в пожаре?
– А то ты не знаешь, хватит притворяться. Оставь нашу деревню или пожалеешь.
Толпа загудела, точно пчелиный рой, но колдунья уже не слышала ни угроз, ни разъярённых возгласов, ни шипения в свой адрес. В голове крутилось одно-единственное имя – Вильям. Тот, кто лишил её света, самого родного и дорогого. Тот, кто должен умереть.
– Проваливай!
– Пошла прочь, ведьма!
Крестьяне бесновались, а девушка просто стояла и смеялась. Громко, громче, чем десятки окружающих её жителей. Громко и так неприятно, пугающе, зло. Толпа смолкла, но женщина продолжала истерично хохотать, осматриваясь вокруг, словно изучая деревню, выискивая что-то или кого-то. Её золотистые глаза медленно скользили по лицам жителей, заглядывая каждому глубоко-глубоко в душу.
– Я уйду, – произнесла наконец она. – Но прежде оставлю подарочек отцу Вильяму, – Люди, недоумевая, переглянулись, стараясь понять, что в очередной раз задумала ведьма. А та тем временем прохаживалась между хижин, улыбаясь.
Солнце стояло высоко над горизонтом, небо было чистым и спокойным. Никаких бурь, ветров, гроз так свойственных буйной ведьме, любящей мощь и силу непогоды. Она просто улыбалась. Но было в этом нечто мрачное. Некоторые особенно любопытные жители следовали по пятам за девушкой, другие же решили, что лучше всего: спрятаться и переждать всё это недоразумение дома, основная же масса народа молча следила за неспешной прогулкой Лилит.
– Что она делает?
– Она точно ненормальная.
– Да, да, совсем умом тронулась.
Волна непонимания накрывала поубавившиеся ряды наблюдателей.
– Передайте отцу, что мы встретимся с ним в Аду, – громко крикнула девушка, раскинув руки в стороны и запрокинув голову кверху. – А ваш Ад начнётся прямо сейчас.
Одного щелчка пальцев ведьмы хватило, чтобы разом вспыхнули несколько домов. Ещё щелчок – и огнём охвачена уже вся деревня. Люди в панике бросаются врассыпную, сталкиваясь друг с другом и падая. Они хотели костёр, что ж – пускай его получат.
Она шла по деревне, пылающей огнём, вырвавшимся наружу из её груди. Запах тлеющей плоти стал для девушки привычным и больше не вызывал дискомфорта. Боли не было. Чувства вины и подавно. Наверное, сейчас в ней не было ничего. И потому она просто шла, безучастно наблюдая последствия своих действий.
Стук внутри – сердце. Оно колет, заставляя почувствовать себя живой. Громкий крик, скрежет когтей о собственную кожу на шее, кровавые дорожки вдоль неё – как итог. Она ни раз представляла, каково это – умирать физически. Это страшно, безусловно, но моральная смерть оказалась гораздо ужаснее. Внутри всё зудело, хотелось расчесать грудь до мяса, до костей, чтобы прекратить этот кошмар. Зверь ушёл, вернув тело законной владельце. И теперь стало больнее.
Люди, снующие вокруг, раздражали. Их отчаянные крики, громкие вопли, мольбы о помощи. Всего лишь взгляд – и только-только потушенные здания воспламеняются с новой силой.
Огонь – её слёзы. Так пусть же они покроют всё в этой чёртовой деревеньке.
– Лилит, что ты, чёрт тебя дери, делаешь? – грубый бас за спиной ведьмы, поливающий её всеми возможными оскорблениями и проклятиями. Астарот. Ну, конечно, как же без него? – Ты в своём уме? Прекрати это!
Но Лилит не слышит. Все голоса словно за занавеской, словно под водой. Демон трясёт девушку за плечи, пытаясь привести в чувства – тщетно. Она не здесь, она где-то между мирами.
Выругавшись, он хватает ведьму за руку и тащит в сторону леса, подальше от устроенного ей кошмара. Зеленоглазая не осознает, куда идёт, просто идёт. Она доверяет своему демону.
***
Люси мертва. Давно мертва, но осознание этого наступает не сразу. Изабель видела, как её изуродованное тело бросили в сточную канаву, однако, принимать этот факт мозг отказывался.
Бель также не понимала, почему до сих пор жива. Её просто держали здесь, моря голодом, но это ничто по сравнению с тем, что испытала её рыжая подруга. И это было загадкой – почему такое снисхождение?
Священник, представившийся позже Вильямом, заходил лишь раз, чтобы спросить не готова ли кареглазая поговорить о Лилит и такой загадочной деревне, о которой почти что легенды сложились, но, получив отказ, ушёл. Больше Бель его не видела.
Время тянулось нескончаемо долго, и большую его часть девушка проводила во сне. Там боль становилась меньше, пропадало отчаяние, да и Лилит была рядом. Можно было бы, конечно, утешать себя, как обычно, мыслями о том, что всё разрешится благополучно, но это порядком надоело. Настала пора признать – они в полной заднице.
И потому спрятаться можно было лишь во сне, а по пробуждению судорожно ловить ртом воздух, касаться руками тех мест, что во сне касались ладони Лилит и просить у неизвестно кого сохранить жизнь этой черноволосой девушке. Скорее всего, им никогда больше не встретиться. По крайней мере, в этой жизни.
Грохот дверей, стук шагов. Спустя столько дней Бель снова видит Вильяма. Сегодня он особенно зол и мрачен. Должно быть, что-то произошло.
– Ну, здравствуй, – усмехнулась Изабель. – Я скучала, – сарказм и ирония – единственное, что поддерживало хоть какой-то настрой. – Если ты пришёл задать свой вопрос – увы, ответ мой не изменится. Я ничего не расскажу.
В замке щёлкнул ключ, и священник вошёл в камеру девушки.
– Сегодня твоя подруга напала на деревню, – прорычал мужчина. – Погибли десятки людей. И после этого ты её защищаешь?
Изабель знала – таким образом Лилит пытается обратить на себя внимание церкви, раскрыть себя. Этакое медленное и длительное самоубийство. Вполне в духе брюнетки.
– Я спрошу в последний раз, после чего разговаривать мы будем совсем по-другому. Итак, ты расскажешь мне где Лилит?
Изабель отрицательно покачала головой. Ни за что.
– Хорошо, поставлю вопрос по-другому. Твоя подружка, Люси, была упряма, однако, рассказала о том, что всё это время ты активно училась колдовать. И даже преуспела в этом, а потому у меня есть все основания тебя казнить. Или другой вариант – ты приведёшь меня к Лилит, и я отпущу тебя, в память о Винсенте и моём сыне, которому ты так приглянулась. Что выберешь?
Подобного Бель никак не ожидала. Она готовилась ко всему: в раскалённым прутьям, гвоздям, переломанным костям, к костру, но выбирать между своей жизнью и жизнью Лилит – это был явный перебор.
Казалось бы, чего тут думать? Брюнетка бы горой встала за Изабель, отдала бы себя не колеблясь, но...
– Вижу я – поубавилось в твоём взгляде уверенности. Выходит, не так уж она тебе и дорога, когда на кону собственная шкура. Я зайду завтра. Не сомневаюсь – ты примешь верное решение.
Довольный собой, священник удалился, оставив Бель наедине со своими мыслями.
Впервые девушка гнала прочь фантазии о зеленоглазой ведьме, о её руках, волосах, губах, влажном горячем языке, которым она в совершенстве владела… Нет, сейчас её образ – последнее, что хочется видеть.
Жестокий выбор, жестокое условие. Почему она вообще размышляет? Шли к чёрту этого упыря, спаси жизнь любимой, пусть и ценой своей собственной.
"Почему ты медлишь? Почему сомневаешься?"
Внутренний монолог внутри всё тёк и тёк, ещё больше путая девушку. Решения, решения… Почему это так тяжело?
Забившись в угол, Бель заплакала. Впервые за столько дней. Наверное, в слезах она стремилась найти облегчение, утешение, успокоение. Надеялась.
Надежда умирает последней.
***
– Лилит, ты меня слышишь? – Мэри склонилась над постелью сестры, заботливо поглаживая её по волосам. Девушка открыла глаза, оглядываясь. Она не помнила, как добралась до дома и уж тем более не помнила, как разделась и легла в кровать.
– Что вчера было? – внутри всё горело. Было дико больно.
– А ты не помнишь? Совсем?
– На деревню ты напала, – проворчал из дальнего угла Астарот. – Была не в себе. Я еле увёл тебя оттуда.
– Спасибо, – вздохнула девушка, дотрагиваясь до царапин на шее.
– Даже не спрашивай, – предугадав вопрос, усмехнулся демон.
– А если бы тебя увидели вчера? Если бы инквизиция…
– Я этого и хотела, наверное, – не наверное, а точно. Жизнь без Изабель – не жизнь.
– Прекрати, прошу. Я так устала, понимаешь? Прекрати искать смерть, прекрати вытворять ерунду. Ради меня, Лилит, – блондинка чуть не плакала. Нервы сдали. Видения по-прежнему не менялись – она видела сестру на костре. И день этот стремительно приближался.
– Прости, – брюнетка обняла Мэри. – Я просто… Я просто. Не знаю, что ещё сказать. Можешь остановиться меня с Астаротом на пару минут? – произнесла девушка после паузы. – Пожалуйста.
Мэри кивнула и покинула домик.
– Ну, и что ты задумала?
– Помнишь я просила стереть воспоминания Бель после моей смерти?
Демон кивнул, понимая, к чему клонит ведьма.
– Можешь то же самое сделать с моими? Боюсь, если буду её помнить, натворю дел позже, чем вчерашняя выходка. Она скорее всего уже мертва, я не могу с этим смириться, мне больно и обидно. Она была для меня всем, теперь у меня нет ничего. Не хочу это помнить.
– Точно? Вернуть их обратно я не смогу. Не будешь жалеть?
– Не буду. Я ведь ничего не вспомню.