Страница 19 из 31
– Что здесь смешного? – удивился Барт.
– Мама просто рассвирепела, когда увидела его через несколько дней в компании этих хулиганов. Это были его лучшие друзья! Загнали ему дичь в ловушку, понимаешь ли, – повторила она слова мамы.
– Предприимчивый! – Барт рассмеялся. – Похоже, ты мой двойник из параллельного мира. Флуктуации на заданную тему. Что у нас еще одинакового?
– Не знаю, что может быть сходного, – задумалась Женни. – Я всю жизнь прожила в Порт Пьере. В детстве я их практически не видела, родителей. Они работали. С нами жила мамина мама, вот с ней мы вдвоем время и проводили, в квартире над лавкой. Представляешь, я заговорила сначала по-английски, а когда я стала писать не на родном языке, отец взялся за голову, начал со мной срочно заниматься чтением. Но я быстро схватываю. Мама говорит, у меня способности к языкам.
– Надо же! Ну точно двойник! – удивился Бартоломью. – С нами тоже жила мамина мама. Бабушка занималась мною, пока мама возилась с Рафаэлем. Они вспоминают, что я поздно заговорил, но на двух языках сразу. Говорят, каша была ужасная. Только способностей у меня нет. Вот у Рафаэля есть. Он выучил испанский, готовясь в эту экспедицию. А у вас в Порт Пьере наша яхта пришвартована. Это, конечно, громко сказано «яхта». Небольшая. Досталась в наследство от одного двоюродного деда развалюха. Мы с отцом привели ее в порядок и переделали под нужды Рафаэля. Раф с ума сходит от моря.
– Я тоже, – вставила Женевьева.
– Он плавает как рыба! Он вообще себя в воде увереннее чувствует. Мы каждое лето с Рафом ездим в Порт Пьер. Живем на яхте. Все лето ходим под парусами. Зимой она на приколе в Восточном порту.
– Да это же в двух шагах от нашей лавки! Как же мы раньше не встретились? Неужели ты не слышал о Литературном салоне при книжном магазине? Поэты, писатели, художники, музыканты. Летом очень много народу собирается на «Вечера».
Барт покачал отрицательно головой и спросил в свою очередь:
– А ты видела нашу яхту? «Глаз бури».
– Нет. Такое имя я бы запомнила, – задумчиво сказала Женни. – Однако не самое подходящее название для морского судна.
– Рафаэль переименовал в честь одного...
– Камня! – не выдержала Женевьева. – Камня, украшавшего ножны пропавшего кинжала!
– Как? – удивился Барт. – Ты знаешь о кинжале Медичесов?
– Медичесам принадлежали ножны, а кинжал – собственность Мединосов! – строго возразила Женевьева.
– О! – усмехнулся Бартоломью. – Вы с Рафаэлем подружитесь. Он тоже любит точность деталей. Раф одно время пытался выяснить, что случилось с кинжалом.
– Ему удалось что-нибудь узнать? – затаила дыхание Женевьева.
Барт равнодушно пожал плечами, он явно не придавал этой истории должного значения.
– Ничего. Кинжал с ножнами исчез самым таинственным образом. Ну, ты знаешь.
Женни энергично закивала.
– Легенды, как именно он исчез, слегка отличаются в подробностях, но ничто не проливает свет, куда же, собственно, кинжал подевался. Рафаэль не нашел никаких упоминаний в последующие века о чем-нибудь похожем. Ни кинжал, ни ножны, ни даже камень не всплыли. Так, несущественная мелочь разве...
– Что?! – привстала Женни.
– Рафаэль считает, что нашел единственное изображение пропавшего оружия. В замке есть портрет неизвестного. Раф предположил возраст картины, отец с его подачи вызывал экспертов, они подтвердили. Рафаэль уверен, что кинжал в облачении тот самый, с Глазом Бури на ножнах. Только он не уверен, кто из Медичесов изображен...
– Почему Медичес, а не Мединос?! – горячо воскликнула Женни.
«Интересно, знает ли Маленький дедушка о портрете? О том, что существует еще один рисунок кинжала».
– В замке Медичесов и портрет Мединоса? – засмеялся было Бартоломью, потом хмыкнул удивленно: – А это мысль! Рафаэль просто облезет от того, что сам до такого не додумался. Вот хохма – у Медичесов под самым носом столько лет висел портрет ненавистных Мединосов!
Он посмотрел на Женни, просто пожирающую его горящими глазами, и улыбнулся:
– Кинжала нет в замке. Мы уже этим переболели. Мы с Рафом обшарили весь замок от подземелий до крыши. Его там нет. Он пропал. Сгинул. Осталась одна легенда. О человеческом вероломстве.
«Да, – подумала Женни, – о вероломстве».
– А в замок можно попасть?
– Конечно. Мы с Рафом его тебе покажем, если захочешь, – Бартоломью помолчал и добавил: – Замок уже двадцать лет как музей.
«Надо же. Маленькие никогда не говорили, что в замке музей. Да бывали ли они там сами хоть раз?!» – усомнилась Женни в разумности действий стариков, не зря же их чокнутыми считают, слишком они верят в то, во что хотят верить. Очень упрямые. Как все Мединосы.
– А твой отец работает в музее экскурсоводом? – догадалась Женни.
– Не совсем. Иногда работает, да, – Барту не хотелось вдаваться в подробности.
Это странности его семьи. Вот увидит сама. И поймет. Или не поймет. Он встал.
– Мне надо выйти. Не боишься остаться одна?
– Нет, – не совсем уверенно ответила Женни.
– А может, тебе тоже надо? Провести в туалет?
Он с ней обращается как с маленькой! Женни покраснела и энергично потрясла головой.
– Я скоро вернусь, – Барт спрыгнул со сцены и пошел к выходу.
– Барт! – Женни все еще переваривала услышанное.